Его разбудил стук в дверь.
Калеб сел на постели и попытался вспомнить, где он и по какой причине. Голос, раздавшийся с внешней стороны двери, быстро вернул его к действительности. Сама дверь была чуть-чуть приоткрыта.
– Слушай, чувак. Впусти меня.
Калеб встал и босыми ногами протопал к двери. Ну да, он же перед сном забыл открыть защелку! Но открыть ее сейчас он тоже не мог, поскольку его татуированный сосед навалился на дверь.
– Не держи дверь, – сказал Калеб. – Я должен ее сначала закрыть, иначе защелка не сработает.
– Что ты городишь?! – прикрикнул на него сосед. – Открывай! Я спать хочу.
– Я же тебе говорю: чтобы открыть дверь по-настоящему, ее вначале нужно закрыть и вернуть защелку в прежнее положение.
– Не выдумывай! Я не собираюсь спать в коридоре на полу.
Спорить с ним было бесполезно. Калеб что есть силы надавил плечом на дверь, заставив ее закрыться. Как он и ожидал, защелка вернулась в прежнее положение. Распахнув дверь, он отскочил в сторону. Сосед буквально влетел в номер.
– Что за черт?! Ты ж не у себя дома! Я думал, что сорву эту долбаную дверь с петель.
Калеб высунул голову в ярко освещенный пустой коридор и вернулся в кровать, успев взглянуть на часы.
– Между прочим, мальчик, время еще слишком раннее. Четыре часа утра.
– Знаю. – Сосед, не раздеваясь, плюхнулся на свою кровать. – Видел бы ты, какие существа выползают тут около двух часов ночи. Мне кажется, я пережил конец света.
– Где ты болтался?
– Я болтался по всему Голливуду. Я должен был увидеть «Кантерс».
– Это еще что такое?
– «Кантерс дели»[11], чувак? Знаменитый на весь мир ресторан. И про «Кибиц рум» – тамошний бар – ничего не слыхал? Легендарное место. «Guns N Roses», «The Wallflowers» – они все начинали там.
– Да что тебе известно про «Guns N Roses», мальчик?
– Больше, чем известно тебе. Я знаю, что они начинали в «Кантерс». И перестань называть меня мальчиком. Мне двадцать один год. Держу пари, ты ненамного меня старше.
Калебу был виден лишь его силуэт, слабо освещенный дисплеем будильника. Парень по-прежнему не собирался раздеваться. Заложив руки за голову, он смотрел в темный потолок и, чувствовалось, был очень доволен собой.
– И как же мне тебя называть? – спросил Калеб.
– Меня зовут Шон. Шон Тесс. А ты Калеб Каммингс, да?
– Да.
– Я посмотрел твое имя в списке, потом спустился в здешний бизнес-центр и погуглил насчет тебя.
– И как? Нашел что-нибудь?
– Нет. Никто о тебе не слышал.
– Это хорошо или плохо? – засмеялся Калеб.
– Плохо, – ответил Шон. – А может, хорошо. Не знаю. Может, на этом шоу ты выставишь себя таким, каким хочешь. Заново себя откроешь.
– Не исключено, – согласился Калеб, раздумывая над словами Шона. – А ты откуда будешь, Шон?
– Из Уотерлу.
– Это где?
– В Айове.
– Никогда бы не подумал, что ты из Айовы.
– Приятно слышать. Я много работал над тем, чтобы не выглядеть как парень из Айовы.
Калеб улыбнулся, хотя парень этого не видел. Пожелав ему спокойной ночи, Калеб повернулся на другой бок и собрался спать дальше. Минут через пять неугомонный Шон задал ему какой-то вопрос.
– Что еще? – проворчал Калеб.
– Джордин. Она так и не показывалась?
– Мозгами раскинь! Нас как привезли, я из номера вообще не вылезал. Это ты шастал по Голливуду. К нам в номер она не заглядывала, это я тебе точно говорю. А теперь – давай спать. Завтра ведь не проснуться будет.
– Все, молчу. Извини.
В номере стало тихо, но что-то подсказывало Калебу: эта тишина обманчива. Он оказался прав.
– Забыл спросить: твоей невесте понравилась фотка?
Калеб понимал, что речь идет о том снимке, где он прыгал на кровати, а не о другом, отправленном позже. Но вопрос заставил его улыбнуться. Совсем как Чеширский кот.
– Да. Очень понравилась.
– Вставай, Шон. Иначе опоздаем.
Шон сонно хлопал ресницами и тер покрасневшие глаза. Волосы прилипли ко лбу. Похоже, он не привык рано вставать.
– Чувак, ты мне спать мешаешь.
– Я то же самое мог сказать тебе ночью. Вставай. Вскоре автобус подадут.
– Ну еще несколько минуточек.
– Помнится, вчера ты мне говорил, что собираешься победить.
– Я и сейчас говорю. Но мне для этого нужно восемь часов полноценного сна.
– Тогда я тебе не завидую, – сказал Калеб. – Правила здесь строгие. Опоздаешь – вылетишь с конкурса. Прямо в свой Уотерлу. Кстати, я слышал, в коридоре кто-то окликал Джордин.
– Джордин-через-игрек?
– Ты уж прости, я нос не высовывал и не уточнял. Вряд ли на конкурсе есть еще какая-то Джордин. Значит, она.
Шон пулей вылетел из постели и понесся в ванную.
– Сколько времени у меня еще есть? – спросил он на бегу.
– Минут десять, наверное.
– Черт! За это время я успею только глаза подвести.
Калеб покачал головой и усмехнулся. Он не знал, куда его приведет эта уловка и как аукнется. Но другого способа вытащить Шона из кровати он не знал.
