– Это как? Писать музыку на чистом вдохновении?
– Когда тебе не нужно себя подстегивать, это тоже вдохновение. И путешествие к себе.
– Нечто похожее я читал в брошюрке сайентологов.
– Я тоже читал их брошюрки, – засмеялся Калеб. – У них другие путешествия. Мне такие не подходят. Я говорю о вдохновении, приходящем на трезвую голову.
Шон кивнул и залпом допил кофе. Потом заглянул в пустую чашку, будто собирался гадать на кофейной гуще.
– Знаешь, – сказал он, продолжая разглядывать узор гущи, – может, я и попробую бросить это на какое-то время.
– Я думал, все твои беды из-за улиток.
Шон улыбнулся и поднял голову:
– А о чем я, по-твоему, говорю? Неужели ты думал, что я брошу выпивать?
Калеб засмеялся и подозвал официанта.
Когда они вышли, ночное небо уже начало светлеть. Нечего было и пытаться поймать такси. Машины вообще исчезли. В гостиницу они возвращались пешком. Путь был долгим, но говорить почему-то не тянуло.
В гостинице Шон наскоро принял душ, собрал чемодан, потом спустился вниз узнать насчет автобуса. Его рейс был на несколько часов раньше, чем у Калеба. Шон признавался, что ему хочется поскорее добраться до аэропорта, сесть в самолет и уснуть, чтобы проснуться уже в родных краях. Возле двери номера он остановился. Ни он, ни Калеб толком не умели прощаться.
– Я провожу тебя вниз, – предложил Калеб.
– Стоит ли? Лучше приляг и отдохни.
– Отдыхать буду потом. Мне все равно нельзя ложиться. Скоро надо позвонить Джейн. А еще у меня закончилась зубная паста. Попрошу у администратора.
Лифт спустил их вниз. Они миновали гостиничный холл и вышли наружу. Автобус уже стоял с открытой дверью. Прежде чем туда войти, Шон повернулся к Калебу:
– Странно у них устроено. Когда я прилетел, меня встречал крутой дядька на лимузине. Стоял со знаком «Мистер Тесс». А уезжаю я на задрипанном автобусишке. – Шон вздохнул и оглянулся на двери гостиницы. – Тебе же не нужна зубная паста.
Калеб улыбнулся и кивнул.
Шон тоже кивнул.
– Я никогда не умел прощаться, – признался он.
– Я тоже, – ответил Калеб.
– Знаешь, я рад, что лечу домой. По правде говоря, я ожидал, что меня срежут в самом начале. Но ты, чувак, достоин того, чтобы двигаться дальше. Ты настоящий музыкант… Ты… В общем, ты занимаешься своим делом. А я… балуюсь. Могу это и послать куда подальше. Здесь все было по-настоящему, было весело, но не было по-настоящему весело. Для меня.
Шон протянул руку, но Калеб обнял его:
– Я рад, Шон, что познакомился с таким парнем, как ты. Я бы и не хотел здесь делить номер ни с кем, кроме тебя.
Шон улыбнулся и стер слезинку со щеки.
– И я бы не хотел делить номер ни с кем, кроме тебя, – сказал он. – Чувак, я обязательно буду следить за тобой по «ящику». Может, когда станешь знаменитым, тебя занесет в нашу Айову. – Подхватив чемодан, он поднялся в автобус.
Дверь уже закрывалась, когда Шон просунул руку. Водитель снова открыл дверь.
– Ни с кем, кроме Джордин! – крикнул Шон. – С ней я бы с удовольствием жил в одном номере.
Едва дверь закрылась, Шон перестал улыбаться. За тонированными стеклами Калебу был виден его силуэт. Шон забрался на самое заднее сиденье, сев с другой стороны, чтобы не растягивать прощания. Калеб не уходил. Автобус тронулся и исчез, но Калеб еще несколько минут стоял, глядя вдаль.
Джейн стояла у ворот в зоне прибытия и ждала Калеба. Она так сильно волновалась, что почти не замечала удивленных взглядов тех, кто проходил мимо. Она понимала, что глупо так нервничать. Они с Калебом каждый день перезванивались, и не по одному разу. Он и сегодня позвонил перед вылетом. Но логические доводы не уменьшали ее нервозности.
Возле нее остановился мужчина в летной форме:
– Возможно, я покажусь вам лягушонком, однако, если такая прекрасная женщина, как вы, поцелует меня, я превращусь в прекрасного принца.
Джейн смущенно посмотрела на свою самодельную табличку, разрисованную со старанием девочки-подростка. На табличке было выведено:
ПРЕКРАСНЫЙ ПРИНЦ
Потом она подняла глаза на летчика и покраснела.
– Вы тоже прекрасны, – сказала ему Джейн. – Но мой принц на подлете.
Пилот улыбнулся, подхватил свой дипломат и пошел дальше, бросив на ходу:
– Он еще и счастливый принц.
Калеба она увидела издали.
Джейн показалось, что Калеб за эти недели вырос. Он был на целую голову выше остальных пассажиров. Спортивная сумка висела у него на плече. Калеб был в черной футболке и потертых голубых джинсах. Его волосы за это время успели немного отрасти, но высветленные пряди остались. Сейчас они мелькали в солнечных лучах, льющихся из высоких окон терминала. И хотя Джейн было не отвести от него глаз, она замечала и другое. Взгляды девушек и женщин, мимо которых он проходил. На него оглядывались даже некоторые мужчины.
