— Мария Степановна, а вот людей с Выселок вы видели? Бывали они в селе?
— Почти ни разу… — Смолягина задумалась, припоминая, потом нерешительно добавила: — Вот только однажды. Они вместе с «хлыстом» на машине остановились около моего дома, и шофер из колодца набирал воду. В машине сидел начальник, наверное: уж больно «хлыст» вертелся на сиденье, когда слушал того.
— Простите, Мария Степановна, — Андрей подошел поближе, — помните, вы рассказывали о пареньке, которого прятали в погребе? Вспомните, пожалуйста, как он выглядел, куда был ранен? Не помните ли вы фамилию его?
— Тощой он был больно, Андрей Петрович, — Смолягина повернулась к нему, — тощой, прямо кожа да кости, стриженный наголо, но волос маленько отрос, небритый… Перевязывала я его, он раненый был. А вот с лица не помню я его. Фамилия его, ежели не запамятовала, не то Лозовой, не то Лозинов… нет, не помню…
— А откуда он, как он попал в эти края, ничего не говорил?
— Нет… Вот только сказал, что из эшелона бежал, и все…
— И еще один вопрос, Мария Степановна, — Андрей уже не мог остановиться, он словно проверял свои мысли, словно хотел что-то услышать от Смолягиной. — Мария Степановна, вот когда вы нашли этого паренька, откуда слышалась стрельба? Не помните?
— Кажись, с Выселок, — она подумала, — нет, точно с Выселок. Окромя как на Выселках нигде собак не было. А там немцы сторожили с собаками, это я наверное помню. Все село смеялось, когда этому прихвостню собаки портки порвали, Дорохову Ваське.
— Как это было? — негромко спросил Петров.
— Да он воду одно время возил туда. И как-то ехал через село, а навстречу фашисты шли с собакой. Васька-то пехом шел и лошадку под уздцы вел… Ну а немец и спустил собаку на него… Он было бежать, а хромой, далеко не убег, догнала его псина. Ну и порвала портки начисто.
— И никто не остановил?
— Остановили, как же: «свой» ведь, из полицейской управы, через окно офицер что-то закричал, потом выскочил на улицу и по морде этому солдату съездил.
— Вы ведь, Мария Степановна, хорошо его знаете. Что это за человек, Василий Дорохов?
— Человек! Вы скажете, Андрей Петрович. Сволочуга натуральная! Наши мужья в партизанском отряде воевали, а он фашистам прислуживал, — Смолягина покраснела от негодования и нервно теребила платок. — Да и до войны такой был, только не показывал. Сколько он наших парней в лесу изловил и ружей поотымал, так и не сочтешь!
Смолягина замолчала и, отвернувшись, смахнула слезинку. Андрей хотел задать еще один вопрос, но остановился и молча посмотрел на Петрова, который в раздумье вертел в руках шариковую ручку. Росляков, до сих пор не проронивший ни слова, встал и прошелся по кабинету. Распахнул занавески, и сразу же в кабинет ворвалось яркое зимнее солнце. На столе, в стеклах книжного шкафа заиграли солнечные зайчики. Даже по темному металлу сейфа, стоявшего в углу комнаты, прошли светлые блики. Неслышно открылась дверь, и в комнату вошел дежурный офицер. Он подошел к столу и вполголоса сказал: «Товарищ полковник, срочные телеграммы».
Росляков быстро пробежал их глазами и, сложив в папку, отодвинул на край стола.
— Мария Степановна, — полковник налил стакан воды из графина и пододвинул Смолягиной, — и последняя просьба к вам: у нас есть несколько фотографий… Не могли бы вы их посмотреть и сказать, кто на этих фотографиях вам знаком?
— Конечно, — Смолягина с трудом улыбнулась, — конечно.
— Андрей Петрович, пригласите понятых.
Петров разложил на столе несколько фотографий, потом обернулся и произнес:
— Товарищи понятые, вы присутствуете при опознании фотографий государственного преступника. Прошу подойти к столу и быть предельно внимательными. Прошу и вас, Мария Степановна.
Смолягина, несколько побледневшая, тяжело поднялась из кресла и подошла к столу. Она внимательно рассматривала фотографии, даже подносила к настольной лампе, горевшей на столе. Положила, снова взяла.
— Вот на этой, — она взяла среднюю фотографию и протянула Рослякову, — вот на этой «хлыст». Только он в немецкой форме, а вот у нас в деревне он никогда ее не носил.
— Прошу внимания, — Петров протянул понятым фотографию, — прошу рассмотреть номер фотографии — номер два. Значит, на фотографии номер два Марией Степановной Смолягиной был опознан государственный преступник, разыскиваемый органами государственной безопасности.
Когда полковник Росляков и остальные распрощались со Смолягиной и Андрей проводил ее до дверей, Петров раскрыл папку и прочитал:
