– У неё это получится! – с гордостью кивнула Иеруша.
– Ну, что ж, моя маленькая доченька, – продолжала Малама, – ты хорошо постаралась и научила меня писать. Иди домой и отдохни. Теперь меня будет обучать Маку а Хейл. – Отпустив Иерушу, Алии Нуи перекатилась на живот, устроила подбородок между ладонями, внимательно взглянула в глаза Эбнеру и скомандовала: – Расскажи мне о своем боге.
Эбнер уже давно ждал этого священного момента, и даже подготовил терпеливое, постепенное объяснение сути своей религии. Когда он начал говорить, а Кеоки переводить его слова, священник неожиданно осознал, что эта громадная женщина, лежащая на полу, искренне желает знать все то, что известно ему самому. Поэтому он говорил осторожно, тщательно подбирая слова, а когда было необходимо, то консультировался с Кеоки, чтобы тот перевел все точно, без искажений, могущих возникнуть из-за разных понятий в двух языках. Эбнер хорошо понимал, что если ему удастся убедить Маламу и сделать так, чтобы она поверила в Господа, он, таким образом, автоматически завоюет весь остров Мауи.
– Бог – это дух, – осторожно начал он.
– Могу ли я увидеть его?
– Нет, Малама.
Некоторое время она обдумывала это положение, а затем произнесла:
– Ну, что ж, Кейна я тоже никогда не вижу. А вот Келоло, – вдруг добавила она, – часто видит свою богиню Пеле, которая повелевает вулканами.
Эбнер давно уже поклялся себе в том, что не поддастся ни на какие провокации и не будет потакать Маламе. Сюда он пришел вовсе не для того, чтобы обсуждать предрассудки отсталого Келоло. Он явился для изложения Маламе постулатов истинной веры. Эбнер сознавал и то, что если сейчас он начнет размениваться на споры о мелких богах Келоло, то, вероятно, увязнет в ненужной дискуссии и только зря потеряет время.
– Бог – это дух, Малама, – повторил священник. – Но он создал всё.
– И рай тоже?
Эбнеру никогда не приходилось задумываться над таким вопросом, но он ответил, не колеблясь: – Да.
– А где находится рай?
Эбнер чуть было не сказал, что рай существует в мозгу Бога, но он решил пойти более простым путем и ответил так:
– Наверху.
– Ты твердо веришь всем своим сердцем, Макуа Хейл, что твой бог более могущественный, чем Кейн?
– Я не могу сравнивать их, Малама. И я не смогу рассказывать вам о Боге и объяснять все, что покажется поначалу непонятным, если вы будете постоянно напоминать мне о сравнении. И не надо называть Господа "моим богом". Он абсолютен и безграничен.
Это говорило Маламе о многом, поскольку она сама своими глазами могла убедиться в силе и могуществе белых людей. Поэтому Малама инстинктивно чувствовала, что и бог белого человека должен быть более сильным и могущественным, а значит, такой ответ вполне удовлетворил её. Основываясь на этом принципе, она уже была готова полностью воспринять все обучение Эбнера.
– Бог всемогущ, – тихо произнесла она. – Тогда зачем он принес с моряками болезни, чтобы заразить наших девушек? И почему он делает так, что в последнее время стало умирать так много гавайцев?
– Бог допускает грех, хотя Господь и всемогущ, потому что именно через грех он проверяет человека, и сам человек может доказать, чего он стоит в глазах Бога. – Эбнер сделал паузу, и Малама, воспользовавшись этим, жестом указала слугам, чтобы они отгоняли мух и от миссионера. В ту же минуту мягкие перья начали нежно прикасаться к шее и лбу священника. Хотя он сразу же оценил её заботу о себе, но догадался, что Малама сознательно затянула паузу, чтобы выиграть время и обдумать его слова. Поэтому он не стал больше ждать и, мрачно взглянув на Алии Нуи, произнес: – Если вы будете продолжать жить во грехе, вы не сможете познать Господа. – Здесь он опять трагически замолчал и, приблизив свое лицо к женщине, очень выразительно произнес, подготавливая её к принятию серьезного решения, которое вскоре должно было стать неизбежным: – Малама, чтобы доказать, что вы признаете Бога, вы должны забыть о грехе!
– Возможно ли такое, чтобы Алии Нуи была грешна? – изумилась Малама, поскольку её религия предполагала, что все действия любого алии считались действиями богов и попросту не обсуждались.
И вот теперь ей предстояло узнать, что в религии Эбнера Хейла ответ был потрясающим и прямо противоположным. Указывая пальцем на лежащую перед ним женщину, Эбнер твердым и решительным голосом произнес:
– Все люди на земле полностью развращены и погрязли во грехе. Мы постоянно пребываем во грехе. Сама наша природа пропитана грехом и испорчена во всех отношениях. – Он за молчал, и неожиданно встал на колени, чтобы оказаться по ближе к Алии Нуи, заметив: – А поскольку короли наделены большой властью, следовательно, и грехи их несоизмеримо велики. Алии Нуи имеет больше всех власти на Мауи, значит, и её грех – самый большой, Малама. – Эбнер почти кричал, горестно подвывая, имитируя отчаянный голос Джона Каль вина. – Мы все погрязли в грехе!
В одной из ближних хижин внезапно заплакал ребенок, и Малама спросила:
– И вот это дитя тоже погрязло в грехе?
