Между Джемом и Кориной сидела молодая женщина — тоже летатель, но Марис ее не знала и, после тщетной попытки завязать разговор с дочерью Правителя, начала пристальнее рассматривать незнакомку. Ровесница Корины, но как они непохожи друг на друга! Корина — жизнерадостная красавица: темные волосы, нежная здоровая кожа, смеющиеся зеленые глаза, небрежная уверенность в каждом движении. Летатель, дочь летателей, с рождением унаследовавшая привилегии и традиции, неотъемлемые от владения крыльями. Ее соседка выглядела очень худой, хотя в ней ощущалась скрытая сила. Оспины изрыли впалые щеки, белобрысые волосы стянуты в неряшливый узел на затылке таким образом, что лоб выглядит неестественно высоким. Улыбка обнажала ее кривые и темные зубы.
— Ты ведь Тайя, — утвердительно сказала Марис, встретив взгляд умных, темных глаз.
— Да, это я. — Голос девушки оказался неожиданно приятным: спокойный, мягкий, чуть-чуть ироничный.
— По-моему, мы не встречались раньше, — продолжила Марис. — Ты давно летаешь?
— Я выиграла свои крылья два года назад на Северном Аррене.
Марис кивнула.
— Мне не удалось попасть туда — летала с поручением на Артелию. Тебе доводилось бывать на Западе?
— Три раза, — ответила Тайя. — Дважды на Большом Шотане и на Кульхолле. А вот на Эмберли — никогда. Ни на Большом, ни на Малом. В основном я летаю на Восток, особенно последнее время. — Она искоса бросила на Правителя язвительный взгляд и заговорщицки улыбнулась Марис.
Слушавшая их Корина вежливо спросила:
— Как тебе показался Штормтаун? И Эйри? Ты бывала на Эйри?
Тайя мягко улыбнулась.
— Я ведь однокрылая, — сказала она. — И училась в Эйрхоме. Мы не посещаем твой Эйри, летатель. Ну, а Штормтаун очень внушителен. На Востоке таких городов нет.
Корина покраснела. Марис почувствовала прилив раздражения. Стычки между прирожденными летателями и однокрылыми выскочками действовали на нее угнетающе. Небо Гавани Ветров уже не было царством товарищества, как когда-то. И во многом по ее вине.
— Эйри совсем не плохое место, Тайя, — сказала она. — Со многими моими друзьями я познакомилась там.
— Ты ведь не однокрылая, — ответила Тайя.
— Ну да? Сам Вэл-Однокрылый как-то сказал мне, что я — первая однокрылая, признаю я это или нет.
Тайя внимательно ее оглядела.
— Нет, — сказала она затем. — Совсем нет. Ты не такая, Марис. К старым летателям ты не принадлежишь, но ты и не однокрылая. Я не знаю, кто ты. Но, должно быть, тебе очень одиноко!
Обед закончился в странном напряженном молчании.
Когда чаши с десертом опустели, Правитель отпустил членов своей семьи, советников и офицеров, так что за столом остались только четверо летателей и Эван. Он хотел отослать и Эвана, но целитель не подчинился.
— Марис все еще под моим надзором, — сказал он. — И я останусь с моей больной.
Правитель злобно взглянул на него, но настаивать не стал.
— Ну, хорошо, — буркнул он. — Нам нужно обсудить одно дело, касающееся летателей. — Он пристально посмотрел на Марис. — Буду говорить прямо. Я получил послание от моего коллеги, Правителя Малого Эмберли. Он справляется о твоем здоровье. В твоих крыльях есть сильная нужда. Когда ты окрепнешь настолько, чтобы вернуться на Эмберли?
— Не знаю, — ответила Марис. — Ты сам видишь, что я здорова. Но полет от Тайоса до Эмберли очень утомителен для любого летателя, а я еще не в прежней форме. Я покину Тайос, как только смогу.
— Долгий полет, — подтвердил Джем. — Особенно для тех, кто и коротких полетов не совершает.
— Да, — согласился Правитель. — Ты часто прогуливаешься со своим целителем и с виду вполне здорова. Твои крылья приведены в порядок, как мне доложили, а ты не летаешь. Ни разу не приходила на скалу летателей, не упражнялась. Почему?
— Я еще не готова, — ответила Марис.
— Правитель, — снова вмешался Джем, — что я тебе говорил? Она не выздоровела, как бы ни выглядела. Иначе она бы уже летала. — Он перевел взгляд на Марис. — Прости, если я причиняю тебе боль, но ты знаешь, что это правда. Я сам летатель и понимаю, что удержать здорового летателя на земле невозможно. К тому же ты не обычный летатель. Я много раз слышал, что крылья ты любишь превыше всего!
— Да, — ответила Марис. — Любила. И люблю.
— Правитель… — начал Эван.
Марис обернулась к нему.
— Нет, Эван, — перебила она. — Я скажу им сама. — Она посмотрела на Правителя. — Да, я не совсем выздоровела. Что-то произошло с моим чувством равновесия. Но оно понемногу восстанавливается и с каждым днем это делается все заметнее.
— Сожалею, — быстро сказала Тайя. Джем кивнул.
— Ах, Марис! — Корина побледнела и с трудом сдерживала слезы. Она не унаследовала злорадности отца и знала, что значит для летателя чувство равновесия.
— Ты можешь летать? — спросил Правитель.
— Не знаю, — призналась Марис. — Мне нужно время…
— Времени у тебя было достаточно, — перебил он и повернулся к Эвану. — Целитель, ты можешь гарантировать мне, что она будет летать?
— Нет, — грустно ответил Эван. — Не могу.
Правитель нахмурился.
