Я подошёл к мольберту. На нём уже стоял большой лист фотобумаги, прикреплённый к некоей твердой основе. К левому верхнему его углу металлической прищепкой была прикреплена фотография: горизонтальная, стандартного размера — видимо, 9 на 12. По времени — около 1920 года. Вся в нечётких разводах, выцветшая, грязного бледно-жёлтого цвета. На ней был Ленин, сидящий за столом, положивший на него руки с локтями и слегка подавшийся вперёд. Размер его лица не превышал полутора сантиметров. Я взял с мольберта лупу 7-кратного увеличения и приблизил её к лицу вождя. Черты лица были местами чёткими, местами смазанными, хотя и видными. Перевёл взгляд на лист фотобумаги. Он был практически чист. Угадывались лишь смутные очертания увеличенного облика.
Стоит сказать, что по тем временам это был единственно возможный способ увеличения изображения — сфотографировать снимок, а потом с пленки через увеличитель перенести это изображение на фотобумагу. И это всё. Теперь представьте, что лицо размером в полтора сантиметра с бледного носителя увеличивается в сотни раз! Что будет видно? Надо сказать, что закреплённая фотобумага была размером сантиметров 80-90 по вертикали на 70-80 по горизонтали. При этом лицо должно было занимать большую часть, а остальное — лишь костюм по грудь.
Чтобы читатель нагляднее мог представить себе работу ретушёра, стоит немного подробнее рассказать о технике ретуши.
Это направление живописи было известно давно. Им пользовались практически все художники эпохи Возрождения. Причём техника с тех пор практически не изменилась.
Рисунки выполняются ретушной краской. Обычно это сангина (фр. sanguine от лат. sanguis) — издревле известный материал для рисования, изготовляемый преимущественно в виде палочек. Современные ретушёры чаще используют бруски сангины, истирая их в мелкий порошок, с которым в дальнейшем и работают. Сангина, как известно, имеет цветово спектр от светло-коричневого до почти красного.
Ретушёры часто используют и чёрный цвет. Аналогичным способом получают порошок от так называемого итальянского карандаша (чёрного мела). На самом деле это бруски из глинистого сланца или прессованной сажи. Очень часто оба материала смешивают, получается мягкий, тёмно-коричневый насыщенный цвет. Иногда таким цветом работал и мой отец.
Работа ретушёра обычно делится на две части. Первая — это так называемая "чистка". С портрета ланцетом и карандашом убираются точки грязи (белые, черные). Лишь потом используются абразивные материалы — это уже художественная ретушь, доступная лишь немногим.
Работают обычно тампонами, а для тонкого разнесения — растушёвками. Последние изготавливают из скрученной бумаги (замши, лайки) в виде заострённых цилиндрических палочек.
Не могу похвастаться знанием метода работы других ретушёров, но у моего отца он был особый. Тампоны он вообще не использовал. Его основным "инструментом" были подушечки пальцев (в основном среднего и безымянного). Когда один стирался, в ход пускался второй палец. А первый шёл на заживление. Меня всегда удивляло, что подушечками отец умудрялся делать и тонкие линии. Как это получалось, не знаю. Конечно, применялись и растушёвки, но обычно ими пользовалась мама, которой доставалась окончательная доводка всего портрета.
Несколько дней я старался в нашу "мастерскую" не заглядывать — не очень приятно и понятно смотреть, как на чистом листе вдруг начинают появляться ещё ничем не обусловленные телесные пятна. Иногда приоткрывал дверь, здороваясь с отцом. И всегда у него за спиной видел молчаливую и неподвижную фигуру.
Прошла неделя. Я, наконец, зашёл в спальню и обомлел. На меня смотрел Ленин! Тяжёлым взглядом исподлобья. Конечно, не всё ещё было прорисовано, но работа впечатляла.
Надо сказать, что обычных ретушёрских портретов отец в день мог выполнить 4-5. Здесь же была совсем другая работа. Основательная, скрупулёзная, где каждый мелкий штрих долго выверялся по "первоисточнику". Процентов на семьдесят работу выполнял отец. Ближе к вечеру с "уточнениями" и доводками подсоединялась мама.
Я спросил у отца:
— Пап, а тебе очень комфортно, что сзади сидит человек?
