Важно, что у каждого тома при естественной преемственности самостоятельное значение. Сжатость и экономность текста недостатком тоже назвать нельзя. Это — существенное удобство для читателя. Главная же ценность нового труда С.Кремлёва в том, что он аргументировано опровергает версии историков-либералов. Последние, как известно, хотя дискредитировали себя за истекшие четверть века, но в своих антинаучных упражнениях продолжают гнуть антироссийскую линию.
Капитальный обзор, сделанный Кремлёвым, подпирает и развивает классические курсы русской истории Карамзина, Соловьёва, Ключевского, Покровского и других авторитетов. Необъятный хронологический диапазон содержит не только анализ реально происходившего, но и возможные альтернативы. Именно о них Карамзин написал "Что быть могло, но стать не возмогло" — фраза, ставшая подзаголовком к книге С.Кремлёва.
Трафаретный набор взглядов: Россия не Европа и не Азия; Россия и Европа, и Азия; Россия буфер между Европой и Азией. Однако в первые тысячелетия своего существования, уходящего корнями в глубины до нашей эры, Россия полноправно творила судьбу Европы, будучи её неотъемлемой частью. Таков один из тезисов книги. Суть не в том, пишет автор, русские ли корни у Рюрика или варяжские. А в том, что Рюрик пришёл в общество со сложившейся, самобытной национальной государственностью, и не наложил на оное никакого существенного чужеродного отпечатка.
Затронул Кремлёв также тему, которая как красная тряпка для быка, если под этим животным иметь в виду либерально-рыночную профессуру: "Опричнину Ивана Грозного рассматривают через призму антибоярских репрессий, а ведь суть её была в обеспечении развития России. На опричнину надо смотреть взглядом уральских промышленников Строгановых — выдающихся соратников Грозного. Якобы боящийся инициативных подданных, Грозный на самом деле поощрял создание экономической империи Строгановых, потому что они хотели того же, что и Грозный — величия и мощи Отечества".
Говоря не о первом томе, а о русской истории вообще, мы обнаруживаем в ней немало "точек бифуркации", когда мог реализоваться иной вариант развития событий. Кремлёв показывает, что после Ярослава Мудрого то была история упущенных возможностей, за исключением 5-6 периодов. Иван III, Иван IV, Пётр I, Екатерина II… — они дали мощный импульс развития. Ленин, поддержанный народом, спас страну от превращения в полуколонию Запада. Сталин, опять-таки опираясь на народ, вывел её на уровень первоклассной мировой державы. Только в эти периоды мы не упустили свой исторический шанс, утверждает Сергей Кремлёв, указывая на одну из основных причин всех провалов — своекорыстную имущую элиту.
Свешников
Юрий Мамлеев
Борис Свешников Культура Общество
из книги воспоминаний
Продолжение. Начало — в №№ 48 (1149) — 2 (1154)
…была встреча с потрясающим художником и необыкновенным человеком Борисом Свешниковым. Сейчас он, конечно, известен в художественном мире. Мы познакомились так. Я пришёл к нему домой и увидел худощавого, астеничного человека с большими, глубокими глазами… Это был очень русский человек; в его глазах сквозила боль, и при взгляде на него складывалось впечатление, что он пережил какую-то драму. А пережил он сталинский лагерь. Оказывается, он сидел там вместе со Львом Кропивницким, моим другом, тоже художником-абстракционистом. Они оба были юноши, поступили в институты живописи, но проявили несдержанность и стали рисовать то, что рисовать было не дозволено. Их арестовали приблизительно в 1947 году. После смерти Сталина они освободились одними из первых. Но отсидеть-то отсидели, и этого уже назад не вернуть… Борис Свешников отсидел несколько лет за совершенно невинные картины — там не было ничего антисоветского; был, может быть, сюрреализм и небольшая абстракция.
