— Во-первых, конунг Данила — Аватар Короля Теней. А во-вторых — отец самого сильного телепата новорождённого возраста, между прочим. И сам он, к слову, мощный маг.
Ангел промолчал, опустив голову. С Председателем не спорят — особенно в таких формулировках.
Хоттабыч продолжил:
— Ангел, бери Масасу и выдвигайтесь. Задача простая: найти Тёмного Попутчика и взять его живым.
Лиан тут же поднял голову:
— А я?
Председатель, не меняя интонации, бросил:
— А ты продолжай изучать этот чудесный мир. Вдруг найдёшь ещё какую-нибудь забавную игру. Принесёшь — поиграем.
Я вышвыриваю Паскевича из сруба Каменным градом — вместе с частью стены. Бревна, щепки и куски облицовки разлетаются во все стороны. Выпрыгиваю следом.
Паскевич уже поднимается на ноги, стремительно трансформируясь. Из плеч вырываются рога, когти удлиняются, зубы вытягиваются в клыки. Череп выгибается, лицо искажается, как будто изнутри его разрывает нечто чуждое. Демоническая форма, вызванная через частичную астральную материализацию. Он возвращается к своей истинной сущности — становится Тёмным Попутчиком.
Он зарычал, скалясь:
— Жалко-жалко! А ведь мне уже начинало нравиться быть княжичем! Впрочем, если я перебью вас всех — ничто не помешает мне снова сыграть эту роль!
— Вряд ли ты и правда хочешь меня убить, — спокойно бросаю я, накидывая на себя теневой доспех. — А вот я тебя — очень даже.
— Слушай, Филинов… — рявкает он, приближаясь. — Я — сильнейший телепат! Ты всерьёз рассчитываешь, что справишься со мной⁈
Я улыбаюсь. Спокойно, даже лениво.
— А ты всерьёз считаешь себя сильнейшим? На каком основании? Палился на каждом шагу — и так, и эдак.
Говорю ровно, почти дружелюбно. Именно это его и задевает.
— Как давно ты понял? — прошипел он, сверля меня взглядом.
Я тяну время. Бросаю нарочито беззаботно:
— Что понял?
— Хватит! — взрывается он, и воздух вибрирует от его голоса. — Что я — Демон, конечно же!
Я удивляюсь.
— А ты разве скрывался? Я не заметил.
Он вздрагивает, заливается гневом.
— Ты. Меня. БЕСИШЬ!!!
Первым швыряю в Паскевича пси-копьё. Но в ту же секунду он вспыхивает каким-то искривлённым полем — мини-взрыв на уровне сознания отбрасывает удар обратно. Пространство дергается, как плёнка на ветру. Блокировка прошла через Астрал.
— Ты даже не постиг астральную материализацию! — орёт Паскевич, злобно скалясь.
Я лениво ухмыляюсь и поворачиваю голову:
— Ну я же не Демон. Людям нужно чуть больше времени. А вот эти ребята, кстати, постигли.
Он машинально поворачивается вслед за моим взглядом — и вытягивает морду. Ну а как тут не удивиться, когда с четырёх сторон к тебе, неуклюже переваливаясь с боку на бок, идут десяток пингвинов. Только не обычные — монструозные. Да, я впихнул в пернатых Демонов. А куда их ещё было девать?
Одержимые пингвины не сдерживаются — сразу в ход идёт всё, что у них есть: чёрные астральные копья, кривые лезвия, волны сжатой боли.
Я, разумеется, добавляю сверху: пси-удары, некротика, частичная материализация Астрала. Да, взрывы-то я давно освоил — а то как-то обидно стало после его выпадов.
И опять же косолапые пингвины не вся моя подмога. А то маловато против Темного Попутчика. С флангов врываются Феанор и Ледзор: один — с вулканической магмой, второй — с ледяной техникой. Они обрушивают атаки одновременно. Контрастный душ, ага.
И всё бы ничего, но этот гад выдерживает. Его частичная материализация искривляет пространство. Волны, удары, магия, ментальные конструкторы — всё ломается, изгибается, гасится. Он ловко тянет из Астрала и крутит пространство вокруг себя. Но и на него управа найдётся.
И вдруг — рёв, вспышка, и из его спины вырываются крылья. В чёрных вихрях он взмывает в небо, оставляя за собой обугленный след. Просто взял и сбежал.
— Так и знал, что припрятал фокус, — ворчу я, глядя вверх. Телепортироваться за ним? Могу. Прямо сейчас. Хватануть в воздухе, переломать крылья и свалить. Но вокруг свидетели: капитан Ушаков, экспедитор Тандорин, вся Семибоярщина.
— Гадство! — рычит Феанор. — Упустили!
— Так да не совсем, — бросаю.
У меня, конечно же, всё предусмотрено. Подстраховка включается одним мысленным приказом:
— Твоя очередь. Мочи его.
Ответом мне — рёв. Пасшийся неподалеку Золотой взмывает в небо с раскатом ветра. Из его пасти вырывается столб пламени. Поток огня накрывает Паскевича. Всего на секунду — но этого достаточно, чтобы он превратился в живой факел.
Но, чёрт побери, даже охваченный пламенем, дымящийся как обугленный уголь, он не падает. Напротив — ускоряется. С рывком превращается в комету и, оставляя за собой чёрную полосу дыма, со всего маху врезается за стену Обители.
— Хо-хо-холод… — цедит Ледзор, сжимая кулаки. — Прыткий гад.
Я только цокаю языком. А вообще несильно-то и расстраиваюсь. Паскевич рухнул в Обитель? Ну и прекрасно. Себе же хуже сделал. Оттуда выхода нет. Глушилки включены, а обходных порталов у монахов не существует — иначе нам бы уже давно в тыл прилетел какой-нибудь сюрприз.
