— Не знаю. Я лишь уворачиваюсь и двигаюсь вперёд. Смысл в преодолении препятствий… Наверное, — сокрушённо признался Черов, — Возможно, подсознательно тренирую ловкость и смекалку. Готовлюсь, при встрече в реале, не испугаться, не обделаться, а проявить дерзость и бесстрашие…
Денис вконец стушевался от необходимости оправдываться. Пытаться объяснить то, чего не смог понять сам. Потом, примирительно, добавил:
— Не обращай внимания. Звучит жутко, но я привык. Это как гадить в скафандр. Сначала стрёмно и мерзко. Потом просто противно. Через какое-то время привыкаешь и становится даже прикольно. Про тренировку ловкости и подготовке к встрече говорил психолог в институте. Я почти год посещал его сеансы, пока не понял, что помощи от него не дождусь и только напрасно трачу деньги, которые присылали родители.
— Теперь мне многое понятно, — вынесла вердикт капитан и закрыла блокнот.
— Что именно? Потому что мне, ничего не ясно.
— Ты хочешь быть похожим на себя в снах. Только и всего. Там ты смел и безрассуден, а в реальности осторожен и любишь перестраховываться. Знаешь, после ночной выходки, я поставила красную галочку напротив твоей фамилии. Показалось, что тобой овладевает некая одержимость. Психоз, на фоне самореализации и утверждения себя как личности. Из-за конкуренции в группе. Сейчас вижу, что поторопилась. Твоё желание коснуться щупальца голой рукой не было безумием. Ты решил, будто здешняя Зона часть твоих сновидений и тебе нужно вести себя соответственно. Только и всего. С тобой всё в порядке, в отличие от многих из нас.
Закончив изливать душу перед Сафоновой, Черов решил прогуляться по подконтрольной территории. Размять ноги и подумать. Дальше выходить не рекомендовалось, а вдоль периметра в хаотичном порядке размещались датчики движения.
Возле пролома остановился, бросив взгляд на перекидной календарь, надёжно прикреплённый к стене синей изолентой. Здесь имелся подробный список запланированных на сегодня дел, график нарядов и дежурств. Подобную отчётность приказал вести новый начальник Бункера 65.
«Странно, — подумал Черов, — полковник Мантуров уже месяц, как занял место прежнего генерала, а я по инерции называю его „новым“, будто старый был лучше и прикипел к нему всей душой. Ведь это не так? Просто человек любит рисовать в отношениях красные линии. Что было до, кто пришёл после. Дурацкая привычка. Вот и этот странный мир автоматически отделяем от себя во что-то чужеродное. А если ошибаемся? Если это реально наше будущее? Попаданец тоже по воле злой прихоти прыгнул на сто лет вперёд. Не вспылил, не ожесточился. Приспособился как-то. Вот и нам нужно смотреть на Зону иначе. Теплее, что ли».
По версии полковника выходило, что подобная практика поможет после возвращения группы оценить расхождения между задачами рейда и спонтанно возникшими помехами, воспрепятствовавшими их выполнению. Спуска Лишая в лестничный проём для осмотра нижнего уровня в графике не обнаружил. Зато Денис нашёл свой позывной и выяснил, что до следующего дежурства ему оставалась пара часов.
Мантуров, безусловно, недоговаривал, ссылаясь на бюрократию с её набором формальностей, процедур и регламентов. Каждый расценивал подобный приказ по-своему. Черов и Мельников, обсуждая в курилке, обозвали его перестраховкой перед будущей комиссией, которая в случае неудачи рейда будет искать виновных.
Календарь входил в список обязательных предметов, бросить которые бойцы не имели права, какие бы условия ни сложились во время похода. В список не входило научное оборудование, призоры и даже учёные, за исключением академика и профессора. Товарищи полагали, что в личной беседе с Ломовым тому дано указание пожертвовать и частью своих, но вытащить из рейда все записи и фотоматериалы.
Потом уже чистоплюи в удобных креслах будут сверять показания выживших и записи ежедневных заданий. Искать ошибки, приведшие к трагедии, выявлять нарушения регламента и прочие недочёты.
Это, конечно, наихудший сценарий развития событий, но именно к нему подспудно готовились все участники рейда. По-другому быть не могло. Каждый понимал, что никаких поблажек и скидочных купонов не будет. Даже Черов понимал, ухватывал краем сознания, что задача, поставленная Мантуровым, верна, хотя и жестока по своей сути. Требовалось всего ничего — выжить в неприспособленных для жизни условиях.
Вопрос только в том, кто сумеет сохранить хладнокровие и трезвую голову, а кто поддастся эмоциям и совершит какую-нибудь глупость.
Денис не осуждал Мантурова и тех, кто сейчас в допотопную оптику пытался следить за их передвижением. Они были по-своему правы. Рейд станет основой для всех последующих экспедиций. Ошибки выявят, нарушения учтут, что сохранит жизни многим, кто будет исследовать Зону в новых рейдах.
— Привет, Танк, — поздоровался Денис с командиром призоров, стоящим возле выхода из схрона и обозревавшим всю площадку между лестницей и лагерем. Вероятно, Танк не доверял дневальному и держался поближе к торчащей из песка блочной коробке, где сложили медикаменты и продукты.
