Когда Черов оказался в комнате с единственным сохранившимся полочным перекрытием, над площадью стих визг болгарки и радостный, восторженный вскрик возвестил, что срезанная табличка свалилась с моста на землю.
— Что делать? — с готовностью спросил Денис, стремясь показать командиру свою выносливость.
— Пока ничего. Анкерную петлю я закрепил к балке, а карабины и прочая приблуда у Лишая. Подойди к пролёту. Что чуешь?
Дим Димыч направил луч фонаря вниз. Тот, мазнув по обшарпанным стенам, гнутым креплениям перил, уткнулся в ступени нижней секции.
— Затхлость, — сказал Черов, принюхиваясь. — Сухость и пустоту. Если там были трупы, то они давно сгнили или, скорее всего, мумифицировались.
— Вот и я тоже самое чую, — вздохнул командир. — А ведь мошкара и комары откуда-то берутся. Для размножения нужна вода, иначе личинки не выживут. До ближайшего водоёма, по словам Гейши, семьдесят кэмэ. Откуда здесь мелкие кровососы?
Черов поскрёб шлемофон, что в обычной жизни означало бы «почесать затылок».
— Давай рассуждать логически, — не найдя быстрого ответа, предложил он. — Возьмём наш мир. Регионы не беру, там полно рек, озёр, прудов. Сам на мотыль рыбу ловил, а он, как известно, личинка комара. Возьмём любой Сити. Там этих тварей, может, и меньше, но, если полистать соцсети, то люди повсеместно жалуются, что их даже в пентхаусах донимают. Откуда они там? Фонтаны и декоративные пруды отметаем. Их обрабатывают всякой-разной химией. Коллекторы и магистральные тепло-водотрассы тоже. Там травят конкретно, на убой. Остаются только подвалы. Здесь санэпидемконтроль запрещает применение химикатов ввиду близости людей. Как ни качественно работают сантехники, но в домах всегда что-то протекает. Водоснабжение, канализация, конденсат с кондиционеров. Понимаешь? Там и размножаются. Потом по вентиляции и воздуховодам добираются аж до пятидесятых этажей. Мы все видели мираж. Небоскрёбы, небоскрёбы. Других объяснений не вижу.
— Хочешь сказать, что глубоко внизу сохранился подвал здания и там есть вода? — задумчиво переспросил Ломов. — Он настолько глубоко, что наличие влаги не ощущается. Допустим. Пусть даже система водоснабжения и канализации давно разрушена и отключена, там могло скопиться некоторое количество жидкости. Высота небоскрёба не позволяет тёплому воздуху проникнуть вниз и испарить её. По той же причине мы не ощущаем сырости. Так?
— Ну а чё? Вполне годная версия, — обрадовался Денис, не замечая подвоха в словах командира.
— Я тебе сейчас в печень пробью! — прорычал Ломов, видя расслабленность и самодовольство подчинённого. — Где твоё хвалёное критическое мышление?
— Не убивай парня, — попросил Ли Шань, показываясь в оконном проёме. — У него голова другим забита. К тому же он только что совершил джентльменский поступок: помог даме получить желаемое и испытать эмоциональный оргазм.
— Да чё не так? — опешил Черов, краем глаза наблюдая, как Лишай готовит оборудование к спуску.
— Если мы на верхнем этаже сохранившегося небоскрёба, то откуда взялся такой толстый слой песка? На обычный культурный слой не похоже, — не убирая из голоса прежнюю иронию, продолжил подначивать азиат. — Ветром надуло? Откуда?
— Я провёл необходимые тесты и проанализировал результаты, — вклинился в разговор Савостин. — Могу озвучить некоторые итоги.
Наступила выжидательная пауза. Ли, не обращая внимания на минералога, продолжил крепить к анкерной петле систему блоков, пропустив через ролики трос. Кажется, в альпинизме это называется полиспастом, вспомнил Денис.
— Продолжай, Петрос, — разрешил Ломов.
— Могу сказать, что возраст кладки различный. От трёхсот до пятисот лет. Я набрал образцов и в лаборатории изучу более подробно. В походных условиях, сами понимаете, ни радиоуглеродный, ни изотопный анализ сделать невозможно, но могу смело подтвердить вашу версию про «надуло ветром». Других предположений у меня нет. Извините.
— То есть как нет? — переспросил Ломов.
— Сами посудите, толщина наносного слоя, по моим скромным прикидкам, варьируется от двадцати до ста метров. Это с учётом перемешивания техногенных и дисперсных отложений. Я бы мог понять два-три метра, ну, пять метров. Но такую толщину отложений не в силах представить.
— Подожди, — прервал Ломов. — Давай подробнее. Сам говорил, что в основе местного реголита остатки строительных материалов. Так?
— Совершенно верно, — подтвердил Савостин. — Ударная волна от взрывов разрушила здания, обломки рухнули вниз, а ветер превратил строительный мусор в песок. Несколько сотен лет для этого достаточно. Вопрос в другом. Откуда такое количество песка?
— Я тебя услышал, — заверил командир. — На чём основываются твои выводы?
— Послушайте, Пешня, я изучал геологию столько же времени, сколько в ваших военных академиях учат выигрывать войны. Вы сомневаетесь в моей квалификации?
Понимая, что спор опять переходит в эмоциональную плоскость и грозит новым конфликтом, Дим Димыч быстро извинился.
