– Ну просто я тоже бука. Короче, в классе я вообще молчу. Как немая. А с Кьяркой, ну, так девочку мою зовут, я прямо другой становлюсь. Мне хочется что-то выдумывать. Я ей спектакль показала. «Три поросёнка». И «Колобка». Не знаю, поняла она или нет, но сидела на стульчике смотрела. И ещё мы башню построили и лупили по ней мячиками. Потом я пряталась от неё, но ей это не понравилось. Она плакать начала. И ещё плакала, когда её мама уходила. Я взяла её на руки, а она стала бить меня в грудь кулачками и плакать. А потом, когда дверь за мамой закрылась, он успокоилась и стала опять играть. Слушай! Странное дело. У неё игрушек миллион. Каких хочешь. С кнопками, пищалками, нажималками, куклы, животные резиновые. А она играет с какой-то чепухой. С прищепкой. С половником. Вот таз вчера нашла. Сначала залезла в него. Потом вылезла, набок поставила и покатила. А потом на голову надела и гудеть стала.
Костя улыбнулся с закрытыми глазами. По-прежнему обнимая Иркино сиденье, я прижалась к подголовнику щекой и продолжила:
– Или пуговицу нашла огромную. И долго её катала. Странно, да? Я даже записываю то, что ей нравится. Она, правда, пуговицу в рот засунула потом. Но я заставила плюнуть.
– А это, кстати, известное дело, – сказал Костя. – Знаешь журнал «Эсквайр»?
– Со страшной рожей на обложке?
– Ну да, это у них стиль такой.
– Видела у Ирки. Мама говорит, она из-за тебя и журналы мужские начала читать.
– А что, там интересные статьи… Вот про игрушки было. Что у родителей чувство вины перед детьми. И маркетологи знают об этом. И компании выпускают навороченные игрушки – чем дороже, тем лучше, вроде как и от чувства вины избавился. Ну и другие, конечно, игрушки есть. Развивающие. Герои мультиков. Но вот у автора статьи ребёнок с лейкой любит играть. Потому что бытовые предметы – это простор для фантазии. Ну вот как ты про тазик рассказывала. Понимаешь, у ребёнка творческий потенциал раскрывается.
– У меня тоже с ней раскрывается, – сказала я. – Я с ней болтаю не затыкаясь. В школе бы не узнали.
– Я тебя тоже не узнаю, – зачем-то сказал Костя.
Зря он это сказал. Я себя вдруг ощутила болтливой дурочкой. Распинаюсь тут перед ним то так, то эдак. Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Таджики как раз затаскивали свои тюки в проходную.
– Давай-давай, – продолжил Костя, – набирайся опыта. Будешь потом нам с Иркой помогать.
– Да какой там опыт… Я всего один раз памперс меняла. И то криво надела. Всё съехало, и она мимо написала.
– Памперсы – это не главное. Главное – что хочется с ребёнком быть. Играть и развлекать. Я имею в виду, когда свой ребёнок. Памперсы по-любому придётся менять. А вот просто с ним тусоваться… Тут вроде как выбор есть. Памперс сменил, покормил, игрушки навороченные сунул – свободен сам. Сиди в интернете, делай что хочешь. А лучше бабушке сдай – вообще без забот.
– Некоторые сидят с бабушками, – возразила я, – если родители работают.
– А, отговорка любой может быть, если тебе неохота с ребёнком быть, – отмахнулся Костя. – У нас папа приходил с работы и первым делом шёл со мной в футбол играть. Мы рядом с лесом жили. Там площадка была.
– До ужина прямо?
– Нет, ну ужинал, конечно, сначала. Потом играть шёл. На баскетбол мы с ним ездили по выходным. А вечером все вместе в лото играли. С бочонками. Не знаешь небось?
– Знаю. Мне тоже с вами нравилось в «дженгу» играть, – призналась я, – когда вы две недели с нами жили.
– Серьёзно? – удивился Костя и даже глаза открыл. – А я думал, тебя это бесит. Ты такая мрачная сидела.
– Это было в тот раз, когда ты меня заставил картошку чистить! – засмеялась я.
– Да? Когда это?
– Ты спросил: картошку будешь? Я говорю: буду! А ты сказал: тогда приходи, помогай чистить!
– Ну и? – не понял Костя.
– Это обидно прозвучало. Как будто ты меня ловишь.
– Ну извини.
– Да ладно уже…
Я откинулась на сиденье.
– И чего мы полдня будем делать? – вздохнула я. – Я и книжки никакой не взяла.
– У тебя же в рюкзаке полно было!
– Так это папе. Я их передала с Иркой. И потом, сама-то я их прочла.
– Что делать, хм… Да дел полно! Сначала поспать надо. Потом на станцию поедем – билет обратный вашей маме на понедельник брать. Потом будем кино смотреть. Я сериальчик закачал.
– Ну… Ты же его один хотел посмотреть? – нерешительно сказала я.
– Ага. Но с тобой вдвоём тоже можно. Ты ж того оказалась…
Я замерла. Вот сейчас, сейчас он скажет, какая я… Какая же я всё-таки?
Но Костя замолчал. Я заглянула в его лицо. Он спал. Нет… Не пойдёт.
– Костя… Костя! Ну скажи, пожалуйста… Какая я оказалась, а?
– Нормальная! – сказал он. – А если ещё поспать дашь – так просто супер-пуперская!
Когда мы проснулись, то сначала съездили на станцию и купили маме билет. Потом вернулись, но внутрь, за шлагбаум нас уже не пустили, и мы остановились на площадке перед будкой охранника.
