Костя достал бутерброды с сыром и чай в термосе. Я бы поела чего-нибудь посущественней, но у него больше ничего не было. Я-то думала, меня мама там, у папы, покормит. Она специально много всего взяла, чтобы нам с Иркой хватило. Костя протянул мне два бутерброда из четырёх, и мне стало стыдно – человек только на себя рассчитывал, а я отбираю половину.
– Давай я только один? – предложила я.
– Нормально, – отмахнулся он. – У меня ещё шоколадка есть. И на обратной дороге зарулим куда-нибудь.
Чай у Кости был очень вкусный, крепкий, с лимоном и сахаром. Настоялся в термосе. Пока я его пила, он включил ноутбук и нашёл там свой сериал. Сериал оказался про врачей, назывался «Доктор Хаус».
Мы поставили ноут на Иркино сиденье, Костя поднял своё, я села за ним. То есть он немного боком смотрел, но сказал, что ему так удобно.
Сериал был ничего, смешной, особенно когда этот чокнутый Хаус препирался с коллегами. А потом показали мальчика, который должен был сделать пункцию, чтобы спасти брата. Стать каким-то донором, что ли. В общем, ему эту пункцию делать сначала не разрешали, родители были против, а потом один доктор тайком сделал, и все накинулись на этого доктора. А пункция эта всё равно не помогла. И два этих брата смотрели друг на друга через стекло молча, и было видно, как им обоим плохо.
И вот тут до меня кое-что дошло. То есть я понимаю, что это сериал и люди в нём ненастоящие; как кончатся съёмки – пойдут домой или в кафе тортики лопать. Но меня пробрало. Просто пришло в голову – что папа-то здоров. Лекарства ему мама передает от давления. Но в целом – он здоров всё же.
– Вот, – сказал Костя, – смотри, как в жизни бывает. А ты вон куксишься.
– Не в жизни, а в кино, – поправила я, но удивилась – опять мы с ним совпали во мнениях.
И ещё был один момент. Я о нём расскажу всё-таки. В этом сериале двое врачей молодых, парень с девушкой, были друг в друга влюблены. И показали, как они к девушке домой пришли и вдруг он на неё набросился с поцелуями и стал одежду срывать.
Мама бы сразу переключила на другой канал. А Костя смотрел. Только сказал таким дурацким голосом:
– Ой-ой-ой. Я надеюсь, ты там закрыла глаза?
– Закрыла, – сказала я, а на самом деле смотрела.
Ничего такого не показали. Ну, стащил он с неё этот халат врачебный, да и всё, дальше опять про братьев началось. Но я подумала, что Костя как-то на равных со мной смотрел. Как со взрослым человеком.
Мы снова задремали. И тут в окно кто-то стучит. Ирка!
Костя передал ей билет, и она отнесла его на проходную. Оставила у дежурного, чтобы он передал маме, когда та выйдет.
Потом Ирка открыла дверь – хотела сесть на переднее сиденье, но я высунулась из машины и схватила её за руку.
– Ну нет! Сейчас же садись со мной! Расскажешь мне о папе всё-всё. До последней капельки!
А Ирка бросила взгляд на переднее сиденье, где лежал ноут, и завопила:
– Что-о? Хауса без меня смотрели? Ну что? Как там у Кэмерон с Чейзом? Было что-то?
– Было-было, – нетерпеливо сказала я, – про папу давай.
Костя тронулся с места, а Ирка принялась рассказывать. Папа бледный. Немного грустный, как будто подавленный. Ходит в тёмной форме. Тёмно-синей или чёрной. Брюки и свитер. Она его сразу обняла. И заплакала. А он не плакал, он только утешал её.
Мама всё волновалась, чтобы вещи втащили. Там была комната с мебелью, как в советском санатории. Кровать, тумбочка, телевизор с DVD.
– Ты мои книги передала?
– Конечно.
Мама сразу стол своей скатертью накрыла и побежала на общественную кухню яичницу жарить, чтобы папа поел. И он набросился на эту яичницу.
Мама достала курицу, колбасу, но Ира ничего есть не могла. Ей хотелось только смотреть на папу. Гладить его по руке. Но мама всё равно заставляла есть. Потому что папа всё с собой обратно унести не сможет, и ей придётся в поезд всё волочь.
– Погоди, – до меня дошло, – а вот эти кастрюли… Сковородка, которую она брала для яичницы… Она всё обратно потащит на поезде?
– А ещё и постельное бельё. И обогреватель, видела, она с собой взяла? Там же холодно очень. Мама даже ленту с собой притащила для окон, папа сразу заклеит их, чтобы не дуло.
– На три дня всего пришли в эту комнату, и окна заклеивать надо, – пробомотала я.
– Три дня тоже прожить надо, – невесело улыбнулась Ира, – ну и другим останется… Кстати, там была девчонка моего возраста. Вся накрашенная. С маникюром. Она к парню своему пришла Так они и сумки оставили в коридоре. Сразу в комнате заперлись.
– Как в кино, – вспомнила я.
– Ага. Папа говорит: «А мы на еду сразу накинулись. Пенсионеры». А я говорю: «И на разговоры». Я столько с ним говорила. Он, кстати, дал разрешение, Костя!
– Очень рад. А то мы тут с твоей сестрой план похищения разработали уже.
– Ну, Ир, – затеребила я сестру, – ещё!
