Фося взяла белую, осмотрев аккуратные лепестки, насквозь просвечивающиеся редкими, лучиками солнца из-под ярких лент.
— Тогда, встретимся на площади?
Эрс досталась красная, бордовая роза. Тронув, тяжелые, бархатные лепестки, она привязала цветок к шнуру котомки, болтающейся на поясе.
— Да, на площади за час до празднования.
И кивнув, Шараф поправил мешок за спиной и взмахнув голубой лапой, направился в сумрачные переулки, веющие теплотой и радушием. Фося, подтянув к себе мешок с вещами, махнула бледной рукой, под стук белоснежной звездочки на шнуре и направилась в одну из развилок от площади, где солнце уже не скрывало своих лучей, обогревающих горячую кладку. Вот и Эрс, взглянув на шест, скрывший за собой сияющее солнце, красуясь в его лучах, решила наконец отправится по улице к дому.
В почтовом ящике ничего не нашлось, кроме пачки газет. Заголовки пестрели названиями: «Нападения! Что говорят биологи?», — истерично кричала «Тень дракона», словно зная, что сейчас именно ее черед блистать перед читателями. Иные заголовки уверяли читателей в разрешении всех проблем со здоровьем, в домашних условиях. Эрс только покачала головой, с шорохом перелистнув несколько станиц с мудреными кроссвордами. «Создание телепорта!», — восклицала более-менее научная статья, повествующая о том, как страны приняли участие в гонке по созданию нового чудо-механизма. Да, чего только не придумают механики и техники. Вон, в воздухе, над крышами домов уже мчатся летательные аппараты. Что их ждет в будущем? И словно отвечая на ее вопрос, лист шелохнулся, отогнувшись и продемонстрировал новый заголовок «Проба чипа на человеке!» Устав от глупых статьей, она вновь перелистала все блоки газет и решилась уже покончить с этим делом, преодолевая новый лестничный пролет, как среди страниц промелькнуло что-то знакомое.
Она вернулась к сероватой странице с фотографией, на которой изображался знакомый, полупушистый силуэт, пролетающий в светлых небесах. Мелко написанные, длинные столбцы рассказывали о пролетевшем мимо города, драконе, который, к счастью, не планировал беспричинно нападать на селение. Ученные ссылаются на древний вид серебристых драконов, что предотвратило поимку и преследование существа. Дата говорила о съемке сделанном вчера днем. Тень дракона никогда не морочила голову читателям насчет даты съемок и отличалась честностью в этом плане.
Эрс задумалась. Ступеньки медленно плыли вниз. Первая, вторая, третья. Странно, ведь совсем недавно она нехотя уходила из офиса, а теперь, с таким же нежеланием возвращается в квартиру. Ее мгновенно посетила мысль, но она отогнала ее, как можно скорее взбежав по оставшимся ступеням, порывшись в котомке, найдя ключи, открыв дверь и тут же, с такой яростью, словно это были те самые мысли, выбросив газеты в корзину у порога. Обувь, рубашка, брюки — в стирку, платье, скрипнувший корсет, кухня, чайник, стул. Тишина.
И тишина здесь была другой. Понятно, она никогда ее не любила, но могла в ней находится хотя бы недолго. Нет, теперь она не чувствовала тишины, она слышала пустоту, пытавшуюся задушить ее вакуумом из черноты. Тишина для нее была в пении птиц на рассвете, в солнечных лучах, подсвечивающих тонкую хвою веток, в размеренном, успокаивающем, многократном стуке копыт по земле, шуршащей травой и сухими иглами сосен, по каменой кладке гор, по валунам холодной реки, перекатывающимся и глухо стучащим где-то под буйным течением. Она не могла слышать тишины без шумного шороха, обеспокоенной ветром, травы, усыпанной вереском, ветками синеющего цикория, пушистыми пучкам бистроты и желтеющими сердцевинками, астр на тонких стеблях. Не чувствовала тиши без пения горлиц и тихого покрякивания уток в пруду, без шумного, безудержного всплеска и перекатывания волн в бегущей реке, не могла почувствовать ее без шелковой ленты прохладного, но пахнущего травами, ветра, треплющего лошадиную гриву.
Все здесь было по-другому, иначе. Она взглянула на стену, где остался след. Не верится, что когда-то она могла существовать здесь без всего, довольствуясь городом и разбитой скорлупой глиняной чаши. Тишину пронзил знакомый звук трели. На мгновение показалось, что мир услышал ее и кухня зацвела мириадами полевых цветов, покрылась густотой деревьев и в комнату хлынул запах свежести предутреннего леса. Она в нетерпении обернулась. На плоскости деревянной столешницы, на конфорке, пылая ровной, обжигающей шкафы, туманной струей, ревел чайник. Нет, чуда не случилось. Она выключила плиту, заварила чай и села за стол, услышав равномерный стук. Стрелы в колчане передвинулись, упав на другую сторону.
Эрс стянула с плеча лук, осмотрев деревянную основу, искусно выточенную из узоров, образующих проемы в массивном оружии. Вот оно, единственное оставшееся воспоминание о путешествии и нелегком пути, что они проделали. Солнце за окном, достигнув пика, медленно снижалось. Так не может продлиться вечность, Эрс! Верно. Она поднялась, закинула лук на плечо, затянула обувку, привязала котомку к поясу и выскочила за дверь.
