— Ну, ну, Альп, не пугай нашего гостя, — мужчина потянул коня за поводья, потрепав темную, соломенную челку, выводя на улицу.
Шараф, поднявшись с укрытого соломой и травой пола, поспешил отойти с дороги, пока несколько рыжеватых мальчишек-котов выводили одну лошадь за другой. Лучи, нагревающего доски, солнца, пронизывали пустующие и заполненные конюшни. В теплом воздухе чувствовался запах прелого навоза, соломы, земли и прогретого дерева. Теплый воздух сушил нос.
— Чего? — наконец переспросила Фоська, оказавшаяся рядом. — Скажи, тебя лошадь не устраивает?
— Да нет, просто, мы могли бы путешествовать на досках, — обернулся Шараф.
— Ага, на досках, а кто там будет доплачивать за прочистку вентиляционных отверстий, когда туда забьется трава, пока мы будем пролетать над полями? Да и тем более, где в горах для них зарядку найдешь? Вот, — она вскинула руку, указав на лошадей, сияющих короткой шерстью на солнце. — лучший транспорт. И зарядка у них всегда под копытами.
Шараф хотел сказать что-то в опровержение, но Фося, оттолкнувшись от пустующего стойла, вышла на улицу к Эрс, наблюдающей за пофыркивающими созданиями. И от нечего делать, Шараф тоже вышел на свет утреннего солнца. Фоська и Эрс, одинаково одетые в льняные рубахи, брюки, громоздкие сапоги и темные перчатки, как ни в чем небывало, болтали с конюхом. Собеседника не смущала их походная одежда и даже заплетенные в кроткий хвост, волосы Фоси. Странный люд, право!
— Шараф, идем к нам! — Эрс взмахнула рукой в светлой перчатке.
Предчувствуя неудачу, преждевременно представив себе падения, повторяющиеся из раза в раз и все больше подтверждающие отсутствие навыка, он склонил мордочку и поплелся к ним.
— Куда вы едете-то? — прогремел конюх, бросив взгляд на приползшего Сертана.
Фося замолчала, а ее лицо перекосилось, пытаясь принять обычное выражение. Повисла тишина, нарушаемая постукиванием, удил и шорохом соломенных хвостов. Эрс уставилась в землю, а Фоська, наконец совладав с мыслями, странно улыбнулась и подтащив ближе Шарафа, воскликнула:
— О, а мы на ярмарку! Там и с друзьями увидимся и отправимся к знакомым! Скоро же праздник, нам тут еще подарки купить нужно!
— Ага, — энергично закивал Сертан.
— Ясно, — задумался мужчина, — а почему не в повозке?
— А я на лошадях не умею есдить! — вскинул лапу Шараф и медленно опустив, тише, произнес: — и боюсь их.
Фося энергично схватила его ругой за плечо.
— Ну ничего! Вот поездишь с нами денька так, два…
— Два?! — опомнился Сертан, раскрыв зеленые глаза и за ними голубую пасть.
— Ну, примерно, — в совершенном спокойствии ответила Фося, рассматривая редкие облачка на голубом небе, подергивая деревянную звездочку на шнурке.
— Нет, — Шараф поспешно вылез из ее хватки, отойдя по дальше. — я на это не подписывался.
Его речь прервал добродушный смех. Обернувшись, Сертан заметил конюха, возвышающегося словно скала с снежной вершиной седеющих волос.
— Не трусь! — и он дружелюбно стукнул Шарафа по плечу. — Давай, пока мы этих упрямых ожидаем, хотя бы в седло научишься влезать, — и с позвякивание колечек на уздечке, взяв подласого коня под узды, он медленно провел их к другому концу конюшни, где на деревянном ведре, насупившись, сидел серый мальчишка-кот, исподлобья взглянувший на гостей.
Посмотрев на него, Шараф подумал, что лучше с ним дела не иметь, уж таким грозным выглядел его «маленький учитель». И все же, даже после предупреждений Сертана, конюх подошел к мальчишке и потрепав его по плечу в рубашке, решил узнать, в чем дело. Как позже выяснилось, остальные мальчишки сами взялись за ослов, сказав, что он слишком маленький и обидевшись на несправедливость, он остался здесь. «Пусть сами своих мулов навьючат!», — но кто бы знал, что его считали одним из лучших по уходу за лошадьми и тем более по верховой езде. «Такой талант потеряли!», — прошептал мужчина Шарафу.
— Мал да удал! — воскликнув конюх, указав на приободрившегося мальчишку, поднявшегося с ведра. Мужчина передал лошадь в распоряжение помощника. — Хоть в седло вскочишь, — улыбнулся конюх, отходя к лошадям и взмахнув рукой в сторону помощника. — Не подведи!
Какое-то время они ожидали ослов. Какое-то время Шараф со звоном стремян и клоками земли, безустанно падал на пол, но все еще пытался взобраться в седло. Казалось, миролюбивый конь и стремена похихикивают над ним, всякий раз скидывая его на землю. Шараф знал, дело никак не в Альпе и уж, конечно, не стремена виноваты в его неудачах. «Тебе просто не хватает практики», — пожимая плечами, произносил «маленький учитель», безустанно наблюдая за его попытками влезть в седло.
«Опирайся на седло!», «Не трогай луку!», «Оставь в покое повод», «Держись крепче! Почти… Ты упал», «Иди сюда! Ближе. Ближе. Ближе, говорю, конь тебя не укусит!», «Не стесняйся Альпа, он и не такое видел». Это было единственное, что доносилось до Фоськи и Эрс, все оставшееся время, наполненное уже не столько падением, сколько страхом вообще подойти к лошади.
