— Если мы сейчас ше не найдем место для ночлега, я дальше не поеду! — Шараф, скрестив лапы, отвернулся от развернувшейся к нему и отвлекшейся от карты, Фоси.
— Ну так оставайся здесь, мы с Эрс отправимся дальше. Верно? Эрс?
— А у нее ты спросила, чего она хочет?
— Эрс!
Опомнившись, девушка оторвала взгляд от глубины леса, откуда слышался напев флейты.
— Да.
— Вот видишь, — воскликнула Фоська, взглянув на собеседника. — она согласна.
— Да, я думаю лучше остановится на ночлег, — продолжила девушка, всматриваясь в такую не реальную траву, под копытами Самчиш. — Завтра мы все равно продолжим путь. Мы и так много проехали за сегодня, да и лошади устали.
— Нет, она согласна со мной! — возликовал Шараф.
— Почему никто никогда не слушает моих советов? — вскинула руки Фоська. — Завтра вам придется ехать в два раза дольше, а пока не стемнело, у нас есть возможность проехать завтрашний путь!
— Все по тому, что ты не советуешь, а командуешь! — Шараф шаркнул лапой по боку Альпа и развернул коня, направляясь в сторону леса.
— Шараф, я пыталась договорится с тобой, — сдержанно добавила Фося, направив Бархат в сторону уезжающего собеседника, преградив дорогу. — Но ты…
— Я хочу спать, — проговорил Сертан, опустив поводья. — Ты хочешь спать. Эрс тоже хочет с…
— Ты меня не слушаешь!
— Ты вообще знаешь, куда идти?
— Нет! — Фося вскинула руки. — Доволен, мы заблудились!
— Слючка, — просвистел собеседник, уводя Альпа в сторону, обходя препятствие.
— Ах ты! Нечего меня сравнивать с Клювоносой! Я-то хотя бы не такая жестокая. Не заставляю тебя есть то, чего не хочешь, тебе вообще-то за корнями ходила, обгорела на солнце, сделала все чтобы ты не ел эту рыбу! Что теперь? Я не достойна даже того, чтобы меня выслушали?
Шараф не обернулся, отдаляясь все дальше.
— Да, пожалуй, надо было поступить как Лючка. Швырнуть в тебя пепел с того самого утра.
Тут Шараф не сдержался, развернув Альпа.
— Что надо было сделать?
Фося замолчала. Со звоном стремян Сертан соскочил с Альпа, с шорохом спрыгнув в траву по колени. В один момент плюхнулся на землю, подмяв траву и больше не поднялся, с недовольством глядя на Фосю, восседающую на лошади. Это напоминало ребенка, встретившегося на пути генералу войска. Сидя на дороге, переполненный обидой борющейся с уважением, он мысленно распростер руки судьбе. Устранить — рука не поднимется, обойти — совесть не даст.
Листья, иглы царапали руки. Наплывала тьма, воскрешая в гуще леса, свет, с темнотой, становящийся все ярче. Он сиял, словно мертвенно бледная дорожка лунного луча, шепотом маня за собой и прячась все дальше, уносясь в бесконечность. Переливаясь, пурпурными искрами, оседая на руках бледными подтеками. Словно источал сладкий запах, плывущий по оттененным окрестностям и свет был единственной надеждой на спасение. Слышался звоном колокольчиков, смеялся, переливаясь за темными стволами, выскальзывал призраком из рук. И не слышался стук сердца и кожа не жглась от игл и земля не чувствовалась под ногами, словно в полете, в стремлении к небесам, к звездам, к недосягаемой вечности. Еще шаг… Шаг…
— Решили присоединиться?
Сияние ослепило и только через некоторое время Эрс открыла глаза и увидела. Увидела длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, на которой расположились подсвечники, с сияющими свечками, начищенные, выбеленные тарелки, а в хрустальных вазах, словно сделанных из чистого, морозящего льда, лежали фрукты, в графине вода, в серебряных кубках, вишневого цвета, вино. Стол окружали покрытые снежной, чистой тканью, стулья, за которыми сидели девушки в светлых, серых платьях, закрывающих руки, с заколотыми, седыми волосами, дамы преклонного возраста в серых шалях, мужчины в сероватых, струящихся одеяниях, сидели редкие дети, укрыв плечи платком, перетягивая друг у друга фрукты.
Один стул пустовал. Мужчина обернулся к девушке, указав на свободное место.
— Присоединяйтесь, мы любим гостей! — расцветая искренней улыбкой.
Это сон. Ты спишь, а теперь проснись. Не может же по среди леса… Гости отвлеклись от тихого разговора, напоминающего шорох ветра, колышущего цветы. Они взглянули на нее, ожидая ответа.
— Садитесь! Садитесь, садитесь! — воскликнула молоденькая девушка в платье, закрывающем руки. — Иль танец вам больше по душе? — она указала на рощу.
В потемках, на вечнозеленой траве, полыхал костерок. На бревне расположились молодые парнишки, девушки, играющие на флейте, струнных инструментах, пуская музыку кружить и плясать вместе с танцующими, кружащимися, живущим танцем людям. Белые робы девушек развивались, каждое движение воссоздавало за спиной оживающие крылья, а танцовщицы отрывались от земли, но снова падали босыми ногами на траву, зная, что им не суждено взлететь.
