И крикнув это, то ли побледневшему Сертану, который только-только начал чувствовать себя лучше, то ли карте, под звон, эхом застывшего крика, они возвращались к оранжевой, в цвет кумквата, двери с поблескивающей ручкой-гонгом. И так могло продолжатся бесконечное количество минут, часов, пока Эрс, очередной раз посетив «середину чужого дома», не решилась наперекор опаскам, идти прямо вперед, к щели ведущей на ярмарочную улицу.
И, если быть честными, она сделала правильно. Поспрашивав продавцов, они узнали, что оказались именно на той улице, что была указана на карте. Некоторые Сертане и Кейвы даже сделали пометки на карте, исправив неточности нахождения зданий.
— Просто прекрасно, — Фося, подняла карту, просвечивающую через свет многочисленных ламп у прилавков. — Как мы теперь здесь хоть что-нибудь разберем?
Эрс, поспешая рядом с Шарафом, вновь всмотрелась в карту, перекрасившуюся в холст художника, решившего нарисовать эскиз своей будущей работы, посвященной абстракции. Она бы дала этой картине название: «Квадраты и ромбы, и прямоугольники».
— Ну, зато мы теперь точно не ошибемся.
— Не ошибемся, — фыркнув, Фося свернула разрисованный лист, засунув его в котомку. — Теперь, боюсь, мы даже не сможем вернутся обратно, — она подняла взгляд к деревянным табличкам, которые служили здесь указателями разделов ярмарки по товарам. Шла седьмая часть рынка — бытовые вещицы.
Всюду выстраивались лавчонки с кухонной утварью, каким-то моющим средством, зачарованными щетками, надраивающими, сами собой, кастрюли у прилавков. По рынку гулял запах древесины, перемешивающийся с тошнотным, приторным и горьким запахом от баллонов, убивающих насекомых, фруктовых драконов, мух, тараканов и вообще, всякую живую тварь. Популярностью они не пользовались. Зато лавки с резными, деревянными игрушками, погремушками, с постельным бельем, одеждой и обувью были полностью оккупированы Сертанками и Кейвами с детьми. Посетители указывали на товар, клацали вешалками, проводили детей за шторку и осматривая их, пытались убедить продавца, что одежда не смотрится на нем или ней, но продавец, с нескрываемой лестью, вторил, что это самый лучший товар на ярмарке и смотрится он замечательно, хоть это было не так. От таких лавок часто отходили оскорбленные и недовольные посетители, позвякивая анклетами на правых лапах, ведя за собой хоровод из четырех детей.
Пока родители ссорились, дети знакомились друг с другом в толпе и от скуки, играли рядом с прилавком в чехарду, бегали друг за другом, прячась за высокими лапами и хвостами взрослых, громко покрикивая что-то не различимое в шуме лавок.
— Мы почти дошли, — Шараф указал куда-то в неопределенное место, где тянулись вперед ряды лавок и схватив Эрс за руку, потащил в ту сторону. Фося поспешила за ними.
Вскоре, перед ними оказался небольшой прилавок. За ним, Сертанка, чешуя которой больше напоминала ржавчину, переливающуюся при свете фонаря, размахивала лапой, что есть силы, резко выкрикивая:
— Собирайтесь, народ! Камни, браслеты, кухонная утварь, починка вещей! Все у нас! Подходите!
Голос ее был довольно сильный и, казалось, даже, слегка грубый, наученный этим местом, однозначно созданный для шумной ярмарки. Рядом с ней, сидя на табуретке, в горчичном платье, овитым простой веревкой, сидела молодая Сертанка, держащая в руках что-то напоминающее хороший сенсорный телефон.
— То есть, ты хочешь, чтобы я сняла с него код?
Маленький, бирюзовый Кейв тут же кивнул.
— Ты уверен, что телефон не подает сигналов?
Кейв развел лапы с лапами на крыльях.
— Сейчас проверим, — и Сертанка скрылась за зеленой шторой, на секунду высунув коричневую мордочку, крикнув: — С тебя десять серебряных!
Покупатель тут же неловко вытащил из карманов брючек монетки и пересчитав, выложил на табуретку.
— Молодчики, чего хотите? — Сентарка у прилавка повернула мордочку в сторону путешественников. — У нас есть многое: тарелки, лошки, камешки, починка вещей. У нас не плохие товары, — она повернула голову к Шарафу, глядя куда-то сквозь него. Ноздри ее загуляли. — Неушели, после стольких лет вернулся? Рада приветствовать, Шараф.
Шараф удивленно уставился на нее.
— Каэр, мошет я не покашусь слишком вешливым, но мне кашеться, что вы не обрели са это время срение.
Сертанка залилась беспричинным смехом, ударив кулаком по деревянной стойке.
— Не столько срение нушно Сертанам, сколько нюх. Что вас привело сюда?
Эрс нагнулась к Шарафу.
— Она что и нас учуяла?
— Деточка, — рявкнула Каэр, потянувшись в ее сторону, всмотревшись глазами, напоминающими поблескивающий, горный хрусталь. — Я чую кашдого прохошего даше в этом смраде.
— Почти готово! — из-за зеленой шторы вылетела молодая Сертанка, притащив красивый телефончик Кейву. Держа телефон в лапе, она показала свободно открывшийся телефон. — Кода нет, как и не существовало! И того, с тебя десять серебряных и один солотой.
Кейв расстроенно посмотрел на телефон, высоко над ним и печально вытащил из кармана последнюю золотую монету.
— Дерши, — девушка протянула ему гаджет, пересчитав монетки и…
