Раньше от других женщин в селении доводилось слышать, будто случается такое с иной, кто не выдерживает очередной боли. Разум мутится, и живой она себя не чует, не знает ни тела своего, ни как с ним быть.
Боль… Как было бы прекрасно жить, если бы ее не было. Но боги нас покарали. Неведомо, чем первые люди разгневали их, что столько горестей они спустили на наши головы. Так было всегда, и так будет всегда. Матушка часто говорила мне, что так боги проверяют, достойны ли мы их любви. И если я встречу их в мире ином, то обязательно узнаю, для чего эта проверка, если люди и без того приносят им столько жертв и даров.
В моих словах нет жалобы. К чему она? Разве станет от жалобы легче? Разве исцелит или разгладит она раны на душе?
Моя матушка дала мне имя Амаранта. Как символ вечной жизни. И только в память о ней я продолжала свое существование на проклятой богами земле. Продолжала столько, сколько было мне отпущено. Даже невзирая на то, что моих дней было слишком много. Я пережила возраст покойной матушки, осталась в мире живых, когда умерли все, кого я знала. Пока, наконец, не пришел мой час. Поэтому могу сказать, что дань имени своему я отдала сполна.
Едва я научилась ходить, как мать стала оставлять меня в доме одну. Хижина наша стояла недалеко от рисовых полей, где матушка трудилась, не жалея себя. Она работала с самой зари и пока ночь не закрывала нам глаза. Потому я почти не помню времени с ней. Но никогда не рождалось у меня сомнений, что она любила меня. Это было ясно так же, как то, что ночь черная, а вода мокрая. Я знала, что была рождена от мужчины, перед которым матушка благоговела и трепетала. А дитя, порожденное от любви, не может быть нелюбимым.
В моем родном селении девы не звали себя невестами, не надевали красивых платьев и платков, как делают во многих местах, где довелось мне бывать после. Нужно было лишь пустить после заката в дом мужчину. И если он оставался до утра, то с того дня считался мужем. Матушка до самой своей кончины благословляла день, когда отец вошел так в ее дом.
Но боги были жестоки к моим родителям. Они не посылали им дитя. Раз за разом моя бедная мать истекала кровью, теряя одного младенца за другим. Она приносила дары богине плодородия, богине — хранительнице семьи, вешала дома обереги, пила горькие травы и проводила ритуалы на полную луну и в первый день крови. Женское горе больно ранило мою бедную матушку, заставляло страдать не только тело ее, но и душу.
