— Ты мои годы не считай, они мои, — подпрыгнула Лена. — И учить меня не надо, я учёная.
— Оно и видно…
Они стояли друг против друга. Она наскакивая и разве что не топоча, а он, пряча усмешку, отбиваясь.
Их баталию прервал посмеивающийся Данька.
— Мать, я пошёл. У тебя нервный вид. Не подеритесь тут…
"И, правда, это уже не дипломатия, а военные действия. На себя не всегда посмотришь со стороны. Надо держаться, голуба". Чтоб действительно не подраться, Лена ушла от греха подальше в другое место. "Чего завелась, места, что ли мало, другого куска работы нет, — одёргивала она себя. Его присутствие начинало её раздражать. Защитная реакция, чувствуя, как попадает под влияние, организм сопротивляется. — Ничего, вот закончим сегодня, ни за что он сюда больше войдёт. Без телефона буду сидеть, а не впущу. Петух сопливый!"
Приведя в порядок большую комнату, что оказалось сделать проще всего, потому как вещей в ней необходимый минимум. Расставив мебель по местам, каким ему хотелось и, пропылесосив, «телефонист» ухватился за веник, собираясь выбросить мусор и выбить пылесос. Лена, поздно заметив такое дело, охнула и схватилась за сердце. Она смотрела на тот веник заворожено. Опомнившись, почти у двери кинулась отбирать его.
— Ты что сдурела? — опешил тот, — с чего на тебя нашло. Я вытрясу и приду, — успокаивал он её. — Иль боишься веник украду.
Ага, она так и поверила… К тому же там дискета. Она с новым энтузиазмом бросилась в бой.
— Возьми, щётку, — не глядя на него, настаивала на своём Лена.
— Веником удобнее, отдай, — пытался выхватить он у неё из-за спины инструмент.
— Только через мой труп, — упёрлась Лена. Пытаясь унять свой дрожащий голос, но он плохо её слушался. Она страшно раскаивалась, что впустила его в свой дом и имела огромное желание прищемить ему нос или спустить по лестнице вниз, предварительно отметелив его тем веником. Ах, как приятно помечтать!…
— Сдуреть можно. Он у тебя там не из золота случайно… Давай свою щётку ненормальная. — Никита говорил это не столько раздражённо, как насмешливо, глядя ей в глаза.
Лена проводила его до дверей и теперь уже предусмотрительно спрятала веник под свою кровать. "Отвалит, поставлю на место". Выбив пылесос, он вернулся. Собрав, поставил в кладовку и, заказав себе перекусить, отправился мыться. "Обнаглел, ведёт себя, как у себя дома. Ага, я поняла, он поэтому чаевые за ремонт телефона не взял, чтоб вытянуть из меня нервов побольше. Наверняка энергетический вампир". — Злилась она, разогревая борщ и готовя обед.
— Что так слабо шевелишься, как муха заторможённая, — брякнув скривился в недовольной гримасе «телефонист». Задержка его заводила. Устроившись за столом, точно у себя дома, он шпиляя нагло изучал её. Парень всяко демонстрировал своё неудовольствие, он даже потирал руки и, продолжая язвить, выжидательно косил на плиту. — Не детективы писать не можешь, ни по хозяйству шустрить.
— Знаешь, Гёте сказал, что самое смешное желание — это желание нравится всем. Такого не бывает, и стремиться к этому глупо, — стараясь вежливо, напомнила она.
— Всем, это никому, — буркнул он.
Слушать было неприятно, но проявляя чудеса сдержанности, она даже не издала звука. Хотя думать думала: "Вот гад! Решил, что ли вывернуть меня всю на изнанку? А может узнать грани моего терпения? Не поддамся. Скала я, скала!" В помощь использовала верный приём. Чтоб не слушать его, Лена открыла во всю мощь воду. Пусть себе надрывается. Хоть с неохотой, но всё-таки подойдя к вопросу добросовестно, она накрыла стол и налила в тарелку борщ. Работал же… Но она вдруг напугалась своих чувств, у неё зачесались руки, захотелось вылить ему ту тарелку борща на голову. Ах, если б он не был горячим, а так ещё за увечье придётся отвечать. Надо потерпеть пока за этой свиньёй не захлопнется дверь. А таяла-то, обаяние, обаяние. Вот это что?! Нет, непременно собрать нервы в кулак и назло улыбаться. Ведь она учит других женщин в книгах быть хитрыми и умными, чего б самой не поступить также. И Лена, чтоб не соблазниться на кровожадный поступок, с натянутой улыбкой кинула ему в тарелку сметанки. И тут же нарвалась на его раздражённый голос вспомнивший свои вкусовые привязанности:
— Что ты наделала, я терпеть её не могу.
"О, как! Кто б подумал…" Лена набрала по — больше в грудь воздуха и… Нет, нет не одела её ему на голову, а с улыбкой и извинениями заменила тарелку. Подумав, бросила туда ложку майонеза. Тут же одёрнула себя: "На кой чёрт!" И… ткнула ему под нос.
— Не всё ли едино: хоть стулом по голове, хоть головой об стул. Кто тебя просил… — Пробасил недовольно «телефонист», смотря мимо неё. — Я красным борщ люблю.
