О себе Лилли рассказывала очень скупо, в основном о том, как она уживалась со своими подругами-билетчицами в Лондоне. Она когда-нибудь собиралась рассказать своим новым друзьям правду, но это могло подождать. А пока она просто хотела вписаться, делиться таким же, как у других, опытом, рассказывать такие же истории. А делать это она могла, только оставаясь просто Лилли Эшфорд.
Лилли познакомилась и с некоторыми другими женщинами в очереди. Большинство из них направлялись в продовольственную или канцелярскую службу. Они приехали со всех концов Британии в поисках работы и приключений. Они рассказывали о своих домах, о своих семьях. О работе, которой занимались по окончании школы: о долгих днях на кондитерских фабриках, в ткацких цехах, конторах, гончарных, а еще в покоях и кухнях богатых домов. И самое трогательное – они называли имена своих парней и мужей, которых не видели уже много месяцев, а некоторых уже не увидят никогда.
Наконец подошла очередь Лилли. Клерк ЖВК записала ее имя, исчезла на некоторое время за задней дверью кабинета, потом появилась с толстой папкой. Она дала Лилли пачку квитанций и расписание, в котором указывалось, где и когда она должна быть в оставшиеся дни недели.
Следующая остановка была в кабинете каптенармуса. Некоторые женщины громко сетовали, получив свою форму, но Лилли ее форма понравилась. У шерстяного кителя цвета хаки были огромные карманы и от него исходил крепкий запах мокрой овцы, но сидел китель на Лилли очень неплохо, как и прилагавшаяся к нему юбка. Она получила также габардиновую блузку, галстук в цвет блузке и небольшую облегающую шапочку – все это было стандартной формой для водителей. Дежурный клерк дала ей еще одну квитанцию, по которой Лилли, когда их переправят во Францию, должна была получить водительские защитные очки и теплую куртку овечьей шерсти.
После обеда за общим столом Лилли и другие рекруты, общим числом около шестидесяти, сели в автобусы, которые повезли их на вокзал Чаринг-Кросс, где они сели на поезд в Кент. Хотя дни они должны были проводить в учебном центре в Шорнклифф-Кэмпе, их разместили в номерах нескольких гостиниц в Фолкстоне.
Номер в отеле «Бурлингтон» поразил Лилли, хотя она приложила немало усилий, чтобы скрыть удивление. Но ее соседки были вполне довольны, их, казалось, совсем не волновало, что в номере, кроме металлических кроватей со свернутыми на них матрасами и одинокой электрической лампочки на стене у двери, ничего нет. Когда она развернула свой матрас, оказалось, что всю его площадь занимают комки. Но по крайней мере он оказался чистым. К разочарованию Лилли, Констанс оказалась в другом номере, хотя и на том же этаже.
Следующее утро началось с переклички в Шорнклифф-Кэмпе, потом женщин разделили по их профессиям для учебы. Лилли и ее сотоварищей по транспортному дивизиону вывезли в большое открытое поле, на котором виднелось что-то вроде дорог, в некоторых местах присыпанных щебнем, в других – покрытых асфальтом, расположены они были без всякой системы по периметру. Все женщины по очереди должны были сесть за руль автомобиля для учебной езды. Вести старый «Даймлер» оказалось на удивление легко.
Остальная часть дня ушла на муштру, которую Лилли быстро возненавидела, лекции, обед, снова езду, снова муштру и ранний ужин в лагере. Затем они вернулись в отель, и по завершении переклички женщинам предоставили два часа на личные нужды, после которых свет выключался.
Ни один следующий день ничем не отличался от предыдущего. Единственное отступление от рутины наступило в воскресенье, в их выходной день, когда рекрутов ЖВК утром проводили в церковь, после чего они были предоставлены самим себе.
Как-то поздно вечером, через две недели после их прибытия в Фолкстон, соседки Лилли по комнате шепотом начали разговор о парнях. Первой допросу, который вели Анни и Бриджет (грубые, как гвозди, лесопильщицы из Бирмингема), подвергли Аду. Она с удовольствием ответила на ряд вопросов, которые быстро перешли от повседневных к интимным: «Как его зовут? Где ты с ним познакомилась? Он тебя целовал? Ты позволила ему какие-нибудь вольности?»
Ада призналась, что любит парня по имени Уильям, что они встречаются уже два года, включая и тот год, который он провел во Франции, и да, они целовались много раз, а один раз она позволила ему забраться рукой к ней под юбку и трогать ее ногу выше колена, но не больше.
Потом наступил черед Лилли.
– Эй, ты, – зашипела на нее Анни. – Мы знаем, ты не спишь, так что притворяться бессмысленно. Давай, выкладывай все.
– Боюсь, мне и рассказывать особо нечего.
– Послушаешь тебя, так ты прямо сплошная строгость и правильность. Будто у тебя никогда своего парня не было. А ты ведь хорошенькая.
– Я… я, пожалуй, не буду ничего говорить.
В душном воздухе номера послышались уничижительные смешки.
– Ну, как знаешь. Мы пытались типа по-дружески.
– Извините, – прошептала Лилли, но они уже перешли к допросу Минни, которая, казалось, ничуть не возражает и готова поделиться с новыми подругами историями своих амурных приключений.
