За парадными дверями входа в Коннот-клуб, на время лишенных своего пышного убранства, наблюдалось столпотворение – молодые женщины, одни в форме, другие в гражданской одежде, заполнили фойе. Лилли вошла и теперь разглядывала собравшихся – искала, у кого бы спросить совета, что делать дальше. В этот момент она почувствовала резкий удар по плечу, повернулась и ощутила приступ тревоги, увидев строгую форму и сложную прическу стоявшей перед ней женщины.
– Вы, видать, новенькая. Чем вам помочь? – Голос женщины звучал дружески, а на ее лице появилась ободряющая улыбка.
– Да, пожалуйста. Я хотела сказать, да, мадам. Мне было сказано явиться сюда сегодня для начала службы, но, боюсь, я не понимаю, что мне делать дальше.
– Все очень просто, дорогая. Видите очередь справа? Вам туда.
Лилли поблагодарила женщину, про себя помолилась о том, чтобы все, с кем она столкнется сегодня, были такими же дружелюбными. Другие женщины весело переговаривались друг с другом, знакомились, называли себя, места, откуда они прибыли, и минуту или две спустя одна из них улыбнулась и протянула Лилли руку.
– Привет. Меня зовут Констанс Эванс.
– Ой, привет. Меня зовут Лилли. Вообще-то меня зовут Элизабет, но все называют меня Лилли. Лилли Эшфорд.
Констанс, казалось, не обратила внимания на то, что Лилли нервничает.
– Ты откуда?
– Из Камбрии, близ Пенрита.
– А говоришь ты не как северянка, – заметила Констанс.
– Наверно, так оно и есть, да? Я уже некоторое время живу в Лондоне, работаю в ОЛАКе. – Она решила, что лучше припрятать правду о своем происхождении, по крайней мере, на какое-то время. – А откуда ты?
– Петерборо. Мой отец работает в главном офисе фирмы «Лондонский кирпич». Я там тоже работала, когда окончила школу. Машинисткой. Но у меня это плохо получалось, и потому я попросила их позволить мне поступить в моторизованный корпус.
– И я тоже к нему приписана. А ты когда научилась водить?
– Сто лет назад. Меня отец научил. Мы выезжали за город, менялись местами, и обратно уже я вела машину сама. Поначалу я все время съезжала на обочину, но потом научилась.
Когда очередь дошла до кабинета, Лилли успела многое узнать о Констанс. Ей исполнился двадцать один год, она была единственным ребенком в семье, принадлежала к методистской церкви и выступала за полный отказ от алкоголя, любила гулять, обожала кошек и была страстной поклонницей Гилберта и Салливана[11]. Невозможно было не испытывать симпатии к Констанс, с ее круглым веснушчатым лицом, яркими рыжими волосами и дружескими, но прямыми манерами.
