– А теперь спать, все. Мы здесь встаем ни свет ни заря – завтрак в половине седьмого. – Она пошла было прочь, но повернулась к ним с серьезным выражением лица. – Вы непременно почувствуете, что военная дисциплина здесь довольно, ммм… нестрогая. Кто-то может даже сказать, что здесь царит расхлябанность. Но решать это, конечно, только полковнику Льюису, а по его мнению, если офицерам и другим чинам не запрещать общение друг с другом, это идет на пользу боевому духу здесь, в госпитале.
Но это послабление не распространяется на женщин под моим началом. Должна вам сообщить, что я не допущу никаких нарушений нашего кодекса поведения. Если кто-то из вас окажется настолько неблагоразумной, что завяжет ненадлежащие отношения с кем-нибудь из солдат или офицеров, то нарушителя ждет немедленная отправка домой. Вам ясно?
– Да, мисс Джеффрис, – ответили они.
– Прекрасно. Я рада, что мы понимаем друг друга. Доброй ночи всем вам. Крепкого сна.
Лилли вздрогнула и тут же проснулась, часто заморгала в рассветных сумерках. Ночь была долгой. Она спала, часто просыпаясь, в ее сны вторгались пугающие, почти забытые ею к утру образы, их нестройный несмолкающий шум напоминал грохот пушек вдали.
Она обвела сонным взглядом обстановку, на которую из-за усталости вчера почти не обратила внимания. Их с подругами разместили в брезентовой палатке, не очень большой, с полом из грубых досок. Два небольших выреза, закрытые сейчас клапанами, служили окнами. В середине палатки стояла небольшая угольная печурка. Их кровати – а на деле раскладушки – располагались по периметру палатки, в ногах каждой кровати стояла деревянная тумбочка. На гвозде, вбитом в одну из опор палатки, висел единственный керосиновый фонарь.
Лилли посмотрела на свои часы – почти шесть. Значит, со времени их приезда в Пятьдесят первый прошло чуть менее двенадцати часов.
– Констанс, – прошептала она. – Констанс, просыпайся. Уже шесть. Если мы хотим успеть позавтракать до начала работы, то должны теперь вставать.
– Ммм… хорошо. Анни и Бриджет уже проснулись?
– Нет еще. Я их разбужу. Мы не должны опоздать – уж никак не в первый день.
Лилли разбудила подруг, быстро оделась, расчесала как следует волосы и, стянув в косу, завязала сзади на затылке, закрепила, взяв шпильки из своего тающего запаса, потом заправила кровать и принялась нетерпеливо ждать, когда будут готовы другие. Путь длиной в двадцать ярдов от их палатки до столовой растянулся, казалось, до бесконечности. Будет ли Робби за завтраком вместе с другими офицерами за их столом?
Столовая была полна людей, но его она не увидела. Лилли поборола разочарование и принялась за завтрак – питательный, но простой, состоявший из соленой каши, яблочного пюре и теплого чая. Не успела она начать, как в столовую влетела мисс Джеффрис, ее переполняли энергия и бодрость.
– Доброе утро, дамы! Надеюсь, вы хорошо спали?
– Да, мисс Джеффрис, – хором ответили они.
– Поспешите с завтраком, потом я провожу вас к вашим машинам. Заканчивайте. У вас впереди долгий день.
Мисс Джеффрис вскоре вернулась и повела их к машинам, которые они уже видели вчера вечером. У машин их ждал рядовой, приблизительно ровесник Лилли, его аккуратно подстриженные усы придавали солидности молодому лицу. Он робко улыбнулся при виде приближающихся женщин.
– Это рядовой Джиллспай, – сказала мисс Джеффрис, – один из водителей Армейского эксплуатационного корпуса. Я попросила его ответить на ваши вопросы, если они у вас будут – о ваших авто, о маршрутах, по которым вы будете ездить.
Мисс Джеффрис ушла, и они погрузились в молчание: женщины разглядывали рядового Джиллспая, а он, вспыхнув, опустил глаза и изучал свои ботинки. Он откашлялся раз, два, но, казалось, забыл все слова.
Первой заговорила Констанс.
– Не могли бы вы, рядовой Джиллспай, рассказать нам немного об особенностях наших машин? Мы в течение последних нескольких месяцев водили грузовые машины.
– Какие именно машины, мадам?
Женщины захихикали, а Констанс, протянув руку, дружески похлопала его по плечу.
– Главным образом «Кроссли». Но, пожалуйста, не называйте меня «мадам». Я в таком же звании, что и вы. Называйте меня мисс Эванс. Меня зовут Констанс Эванс. А это мои подруги.
Они представились одна за другой, пожали руку рядовому Джиллспаю, и Лилли с облегчением увидела, что чахоточный румянец сходит с его лица.
– Это санитарные машины – «Форды», прямо из Америки, – начал он. – Они используют шасси модели Т и имеют деревянную раму, обтянутую полотном, поэтому удобные и легкие. Эту машину легко толкать и вытаскивать, если она где застрянет. Максимальная скорость сорок пять миль в час, но развить такую скорость на этих дорогах не удается.
Он подошел к ближайшей, поднял откидной капот с одной стороны.
