На дальней стороне поля дверь операционного дома раскрылась, из дверей вышли несколько мужчин, остановились, заморгали на ярком свете. Их операционные халаты были забрызганы кровью. Потом из погруженного в сумерки нутра дома появился еще один, последний, он помедлил в дверях, и она увидела, как его светлые волосы сверкают в лучах солнца. Он посмотрел любопытным взглядом на группу женщин у санитарных машин.
Это был Робби. Она даже с расстояния узнала его.
Забыв о том, что могут подумать ее друзья, она встала и сделала шаг вперед, потом еще один и еще. Она попыталась позвать его, но не смогла издать ни звука.
Ее фигура привлекла его внимание. Он двинулся ей навстречу, и, когда узнал, на его лице появилось ошарашенное выражение, быстро сменившееся ошеломленной гримасой осознания последствий увиденного. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от нее.
– Это невозможно… Лилли, как, черт побери?..
– Я знаю, я знаю. Робби, извините, что ошарашила вас таким образом. Два дня назад нам сказали, что нас переводят во Францию. То есть они попросили нас вызваться добровольно, и я согласилась.
– Вы сошли с ума, – возразил ей Робби. – Неужели вы не услышали ни слова из того, что я вам говорил? Когда я вам говорил, как здесь страшно?
– Услышала, конечно, услышала. Я знаю, что будет трудно. И не только потому, что вождение дело нелегкое. Но я уверена, что выдержу.
Он протянул руки, сжал ее плечи, и ее поразило выражение муки в его глазах.
– Я говорю не об этом. Я ни на минуту не сомневаюсь, что вы выдержите. Лилли, это слишком опасно. Дорога отсюда до ППП постоянно обстреливается. Даже Пятьдесят четвертый – они тут дальше по дороге – подвергся обстрелу несколько недель назад.
– Но это просто шальные снаряды. Так все говорят…
– Не слушайте вы, что говорят, – ответил он, сердясь уже по-настоящему. – Красный крест на борту вашей машины – вы искренне считаете, что он вас защитит, если немцы решат потренироваться в прицельной стрельбе по лазарету?
– Робби, – взмолилась она, сраженная его реакцией, – пожалуйста, поймите меня. Я не могла не приехать. Не потому, что я рассматриваю это как разновидность приключения или… или по личным причинам. Я здесь, а значит, я могу внести свой вклад в общее дело. Как вы и говорили.
Теперь ярость, казалось, оставила его, и он сделал шаг назад, его руки упали. Она застыла, пораженная болью в его глазах, которые показались ей голубее, чем июльское небо.
Он посмотрел за спину Лилли и лишь тогда увидел, что они не одни.
– Превосходно, – пробормотал он. – Есть ли хоть малый шанс, что ваши подруги не услышали наши распри?
– Они будут молчать. Я уверена.
Он улыбнулся ей, потом прикрыл рот ладонью, пряча зевок.
– Лилли, я должен поспать, прежде чем привезут новых раненых. А вам тоже явно нужно уезжать.
– Обещайте, что вы найдете меня, когда будет возможность.
– Обещаю. А вы, пожалуйста, берегите себя. Мне и без того хватает кошмаров.
Он посмотрел мимо нее, ткнул пальцем в сторону рядового Джиллспая, который принес канистры с водой и теперь с изумленно отвисшей челюстью стоял рядом с Лилли.
– Джиллспай, верно?
– Да, сэр, капитан Фрейзер, сэр.
– Мисс Эшфорд – сестра моего лучшего друга. Если с ней сегодня случится что-нибудь на дороге, вы заплатите дорогую цену. Вам ясно?
– Да, сэр!
Робби улыбнулся усталой улыбкой подругам Лилли.
– Извините меня, дамы, за отсутствие надлежащей учтивости, и я надеюсь, вы сейчас простите меня, но мне нужно уходить.
Кивнув на прощание Лилли, он ушел.
– Это он, да? – взволнованно спросила у Лилли Констанс. – Друг твоего брата, с которым он вместе…
– Да, – оборвала ее Лилли, которой не хотелось посвящать во все детали Анни и Бриджет, не говоря уже о рядовом Джиллспае. – Да, это он, друг Эдварда. Я хотела его предупредить, но не была уверена, как он отнесется к моему появлению.
– Не очень радостно, судя по всему, – пробормотала Анни. – Он аж побледнел, как тебя увидел.
– Я знаю, – согласилась Лилли. – Я поэтому ужасно себя чувствую. Но у меня не было времени предупредить его. Я думаю, он переменит свое отношение к моему приезду.
– Конечно, переменит, – подбодрила ее Констанс. – Но никто из нас долго здесь не продержится, если мисс Джеффрис решит, что мы отлыниваем от работы. Давайте-ка в путь. Лилли, ты сядешь за руль? Или мне сесть?
– Я поведу, но спасибо тебе, что предложила.
Лилли подошла ко второй машине, залезла в кабину. Она никогда прежде не водила «Форд», и, хотя рядовой Джиллспай говорил, что «Форд» мало чем отличается от «Кроссли», с водительского места все в этом авто представлялось и ощущалось другим. Сидя впервые за рулем этого авто, ей придется использовать всю свою способность сосредоточиться. Сегодня у нее не будет времени думать о чем-то другом.
Или о ком-то.
