Это была их первая поездка на ППП, а потому рядовой Джиллспай ехал с невысокой скоростью, с мучительной старательностью объезжал выбоины, наполненные жижей и превратившие дорогу в сущий ад. Лилли почти не видела окружающего ландшафта, настолько она сосредоточилась на том, чтобы ехать точно в колее первой машины, но несколько раз ей пришлось остановиться, когда его «Форд» улиткой переваливал через особо крупный кратер. В эти моменты Лилли могла оглядеть окрестности и оценить масштаб ущерба, нанесенного войной этой местности.
Фермерские дома, мимо которых они проезжали, были заброшены, черепичные крыши побиты, ставни раскачивались на петлях, огороды были задушены сорняками. Поля и защитные полосы, когда-то зеленые, теперь лишились цвета и жизни, в небе над всем этим не пели птицы. Там, где прежде высились деревья, остались зазубренные пеньки, словно могильные камни умерших рощ и чащ.
Первая машина сбавила скорость – они добрались до ППП. Лилли аккуратно припарковала свой «Форд», предварительно развернувшись, как это сделал рядовой Джиллспай, чтобы сразу же после загрузки раненых начать движение в обратном направлении.
ППП не имел никаких обозначений и с дороги казался не более чем ограждением из мешков с песком, не особо высоким, с разрывом в середине шириной около ярда. Женщины последовали за Джиллспаем в разрыв, вошли в простую, плохо освещенную землянку, в которой санитары перевязывали раны солдатам, молча сидевшим на деревянных скамьях. В дальнем конце землянки на полу теснились носилки. На одних лежал солдат с кое-как перевязанной головой, пропитавшиеся кровью бинты закрывали его глаза и бóльшую часть лица; другой, к его счастью, теперь потерявший сознание, вроде бы был ранен в брюшную полость. Его бинты тоже пропитались кровью.
– Где вы были, мать вашу?
Сердце Лилли учащенно забилось, она попыталась сформулировать ответ. Подошедший к ним человек имел, кажется, звание сержанта, хотя точно определить это в тусклом свете было затруднительно.
Прежде чем она успела что-то ответить, вперед проскользнул рядовой Джиллспай, опять зардевшийся от смущения.
– Это рекруты из ЖВК, они будут нашими новыми водителями. Мы должны были выехать раньше, но мне сначала пришлось проинструктировать их. Извините за опоздание.
– ЖВК? Водители-женщины? – Лицо сержанта покраснело еще сильнее, чем лицо рядового Джиллспая, если только такое было возможно. Он тяжело вздохнул, Лилли нервно поджала пальцы ног в ожидании неизбежного. – Черт побери, Джиллспай, мог бы меня предупредить. А так я сказал «мать вашу» в их присутствии.
– Теперь уже во второй раз, – заметила Бриджет.
Сержант громко вздохнул, потом протянул им руку.
– Прошу прощения. Я сержант Барнс, дамы, но вы можете называть меня Билл. А теперь давайте погрузим этих ребят в машины, и везите их в лазарет. – Он подошел к двери и громко свистнул. – Нужна помощь – погрузить носилки. Кто их повезет?
– Я, – ответил рядовой Джиллспай. – Дамы в первый раз едут этим маршрутом, поэтому…
– Они очень скоро будут ездить этой дорогой. И лучше начать теперь, чем в дождь или посреди ночи. Вы приехали на двух машинах, да?
Бормоча что-то себе под нос, Билл подошел к задней стене землянки, посмотрел на раненых, лежащих на земляном полу, на хлипких носилках.
– Его… и его… этих двух в углу… этого – с раной в голову… и этого. Ранение брюшной полости, но, может, капитан Фрейзер вытащит его. У вас есть место спереди?
– У нас есть.
– Тогда возьмите этого. Осколочное ранение в руку.
Констанс уже взяла раненого под руку и осторожно повела его из землянки. Лилли не успела пойти следом – ее оттолкнули два носильщика, которые с удивительной сноровкой вынесли пациента по грубым ступенькам. Сначала одни носилки, потом другие были погружены в машину, раненые тихонько стонали, когда их усаживали на жесткие скамьи. Последним был юноша, почти еще мальчик, сильно раненный в живот. Он ни звуком не выдал своей боли, пока его несли и ставили носилки между двумя другими.
Лилли стала задергивать полотно на кузове, но тут из землянки раздался крик. Это был крик Билла, который почему-то нес две видавшие виды солдатских фляги.
– В них горячая вода, – сказал он, засовывая их под одеяло, укрывавшее мальчика. – У него шок. И не забудьте привезти их назад – это такая же редкость, как куриные зубы.
Лилли заморгала изо всех сил, надеясь, что не опозорит себя слезами. Она прогнала слезы и увидела, что Констанс ждет ее. Их пассажир явно нуждался в помощи – самостоятельно забраться в машину он не мог. Совместными усилиями они помогли ему устроиться на переднем сиденье, Лилли села за руль, Констанс взяла рукоятку и завела машину. Наконец Лилли как можно мягче включила передачу, и машина не осталась в долгу – тронулась с места без малейших дерганий. Пока все шло хорошо.
