Но Присцилла управляла ею всё это время – заставляла делать то, что она приказывала. Теперь сердце Виолы исчезло навсегда. Единственное, что поддерживало в ней жизнь – это сердце Чиа.
– Твоя очередь, дорогуша. Время отправиться к друзьям в никуда.
Чиа надо было что-то сделать. Надо было спасти сестру. Она – единственное, что у неё осталось. Девочка закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Она очистила разум и стала ждать, что ей придёт в голову. Первым явился образ красной стрелы. Она предстала перед мысленным взором Чиа так же ясно, как солнечный день. Она мчалась к ней.
Девочка почувствовала удар в грудь одновременно с тем, как это произошло в её воображении. По всему телу прошла головокружительная бурлящая волна. Ощущение было будто она перевернулась с ног на голову и вывернулась наизнанку.
Чиа открыла глаза и увидела, что одна из её стрел действительно попала ей в грудь. И теперь из этого места струился золотой свет.
Чиа подняла глаза и увидела выражение радости на лице у Присциллы, когда та сдувала остатки чёрной пыльцы в её сторону. Пыльца полетела к девочке, чтобы уничтожить её, как остальных. Это был конец. Скоро её не станет.
– Правда в том… – произнесла Чиа, сама не понимая, откуда берутся у неё слова. – Правда в том, что я никогда тебя не любила, Присцилла, как только ты пришла к нам в дом. Правда в том, что по мне, так лучше бы ты вообще не приходила. Правда в том, что лучше бы ты и не родилась. – Девочка чувствовала, что кричит, но не могла остановиться. – Правда в том, что я хочу, чтобы мои мама и папа всё так же жили на Лавандовых холмах в доме, как Лилли-Пилли-Лейн, 66. Я хочу быть волшебницей и расти, зная об этом. Я хочу летать на своих крыльях и быть свободной. Я хочу, чтобы Виола была доброй, видела и любила меня. И хочу, чтобы мои друзья были теми, кто они есть на самом деле и живы. Хотя и такими, какими я их встретила впервые. Хочу, чтобы Пип, Джереми, Хайди, Артемий, мисс Роберта, Роберт и все козы были целы и невредимы, счастливы и свободны.
Чиа с трудом сглотнула. Ощущение волшебного покалывания распространилось по всему телу и полилось изо рта:
– Правда в том, что я хочу, чтобы ты превратилась в пыль на этом самом месте, Присцилла, и чтобы ничего из того, что ты сделала, с нами не произошло. А самое главное, правда в том, что Я ХОЧУ ВСЕГО ЭТОГО ДЛЯ СЕБЯ. Я хочу этого, потому что это сделает меня очень, очень счастливой. – У Чиа не хватало дыхания, иначе бы она продолжила говорить. В неё попала её собственная стрела, и она сказала правду. Она, наконец, подумала о себе. Наконец, сказала то, чего она действительно хочет.
Сначала Присцилла с улыбкой смотрела на Чиа, ей было смешно. Потом струя чёрной пыльцы, которую она сдунула на девочку, сделала крутой поворот и полетела прямо на неё. Чиа без малейшего сожаления наблюдала, как чёрное облако ударило Присциллу в лицо. И оно треснуло словно фарфоровое.
Чиа опустилась, и её ноги коснулись земли.
А Присцилла между тем разваливалась на части и превращалась в пыль.
Чиа подождала, когда её сердце немного успокоится, сняла с одной ноги красный сапог и ударила Присциллу прямо в голень. Ей хотелось завершить дело именно своей уязвимой человеческой частью. Девочка сама не знала почему. Просто так было надо. И когда Чиа прикоснулась к Присцилле, та издала истошный вопль, настолько высокий, что от этого звука мог развалиться её стеклянный замок.
Присцилла в последний раз попыталась схватить Чиа, но двигалась слишком медленно. Как в каком-нибудь фильме ужасов её лицо распалось на мелкие частички, затем растворилось тело и, наконец, ноги. Она исчезла. Даже крылья Чиа исчезли вместе с ней.
На земле осталось только пульсирующее волшебное сердце матери Чиа. Сердце, которое все так отчаянно жаждали заполучить. Чиа подняла его и засунула в карман. Потом она снова натянула сапог на ногу и повернулась к сестре, которая всё ещё стучала киркой по стене шахты, безразличная ко всему происходящему вокруг.
– Виола?
– Да?
Внезапно подул ветер.
– Нам надо идти, – крикнула Чиа.
Сначала дуновение было слабым, но постепенно превратилось в настоящий ураган. Чиа взяла сестру за руку – никакого сопротивления – и крепко её сжала.
Из глаз Виолы полились слёзы.
– Прости меня, что украла у тебя зрение. И что так подло себя повела с тобой. Я была ужасной сестрой, правда. Я люблю тебя. Я исправлюсь. Обещаю, исправлюсь.
Чиа тоже заплакала. Больше всего она хотела услышать эти слова от сестры.
– Я тоже люблю тебя, – Чиа крепко обняла Виолу, и их закружило в вихре.
Но в этот раз всё было иначе. Не так, как с мисс Робертой, когда та освободила Чиа из шахты. И не так, как с волшебным пёрышком.
В этот раз во время вращения девочку толкало и тянуло из стороны в стороны, как будто всё тело разрывало на части. И как Чиа ни старалась удержать Виолу, ей это не удалось. Она отпустила сестру. Тоннель из яркого белого света открылся в потолке шахты. Чиа увидела, как Виола, кувыркаясь, летит в него. Неужели это конец? Они тоже умирают?
