Чиа закрыла глаза. Её обволокло что-то мягкое и тёплое. её как будто пронизывало электричество и волшебство. Она была самой могущественной феей на свете. И Чиа просто поверила, что всё происходит именно так, как должно. И это хорошо.
Это был не конец для неё и Виолы. Это было новое начало. Сквозь веки Чиа ощущала яркий свет, когда тоже кувырком поднималась в яркий тоннель.
Она подумала обо всех, кого так любила. Улыбнулась про себя. На этот раз она победила. Она убила Присциллу.
И, наконец, спасла свою сестру Виолу.
Чиа услышала щебет птиц. Лёгкий ветерок ласкал щёки. Ноздри дразнил запах шоколадного печенья.
Что-то щекотало ей лицо. Чиа отмахнулась. Щекотание не прекратилось. Странное ощущение шевеления между лопатками заставило её сесть. Она вцепилась пальцами в свежую сочную траву. Но не торопилась открывать глаза, наслаждаясь внутренним блаженством.
– Чиа! Чиа! Поторопись, мы собираемся пить чай.
Чиа от удивления повернула голову на голос. Её звала Виола. Чиа открыла глаза, чтобы понять, где находится, и улыбнулась цветам разнообразных оттенков сиреневого, которые покачивались вокруг неё. Лавандовый холм. В последний раз, когда она здесь была, наверху возвышалася замок Присциллы, а прямо под ним скрывались страшные шахты.
Замка больше не было. Но не было и милого домика, где она выросла. Вместо него красовался высокий и величественный Лилли-Пилли-Лейн, 66.
Чиа вскочила на ноги, увидев, что по-прежнему обута в красные резиновые сапожки. И на ней было то самое белое платье, что мисс Роберта украла для неё у Виолы. Только теперь его дополнял красный поясок под цвет обуви. Когда Чиа почесала спину, то чуть не упала от неожиданности. Вишнёво-красные, золотые с внутренней стороны крылья снова были при ней. И, казалось, они стали больше и лучше прежних. Это они щекотали ей лицо.
У Чиа сердце ёкнуло, когда новая ужасная мысль пробралась ей в голову, как страшный сон, который не хочешь видеть, но не можешь остановить. Что, если она под новым проклятием? Что, если её мама снова превратилась в дом? Девочка побежала вперёд, перепрыгивая через ступеньки и совершенно забыв, что может летать. Она открыла дверь и застыла на пороге, не решаясь войти.
– Ты что, собираешься стоять там весь день, принцесса? Входи, пока дом не передумал.
Без сомнения, это был Джереми. Он тоже был в доме! Только теперь его низкий задорный голос звучал не злобно, как обычно. Напротив – тёпло и дружелюбно.
Чиа заглянула внутрь, не зная, что увидит.
Джереми сидел верхом на мухоморе, вылизывая свою ярко-розовую шерсть. В таких же розовых лапах он держал нож и вилку.
– Давай быстрее, я голодный. И жареную утку мне подадут с минуты на минуту. – Он улыбнулся Чиа.
– Ты мёртв, да? Я видела, как это случилось.
– Мёртв? Как бы я сидел здесь, если бы был мёртв? Иди сюда, садись со мной.
Чиа ущипнула себя за руку и потрясла головой.
– Если ты не мёртв, зачит я под новым проклятием. И оно хуже предыдущего. В том смысле, что ты теперь – добрый. – Чиа случайно произнесла последнее предложение вслух, а не мысленно. Она всегда думала, что с Джереми трудно поладить из-за того, что он такой вредный. Но, вероятно, это было ещё сложнее, когда он был добрым.
Джереми со смехом ударил ножом об вилку.
– Проклятие? О чём ты говоришь? – Он закашлялся от смеха. – Ты ведёшь себя очень странно. Хм. Надо, чтобы Роберт это проверил… После того, как я попью чай. Я очень голодный. Виола? Артемий? Скорее. Где моя утка? Шевелитесь!
Чиа, наконец, почувствовала, что уверенно стоит на ногах и шагнула внутрь. Она оглядела комнату-гавань. Дом, должно быть, всё ещё оставался её мамой, решила она. Наверное, это она. Проклятие не могло быть разрушено. Всё сохранилось точно так, как раньше. Джереми не стал самим собой, то есть гоблином, а оставался лисом.
– Где Пип? Если ты съел его, клянусь, я такое тебе устрою…
– Чиа! Зачем мне есть Пипа? Мы – лучшие друзья. Какие низкие, ужасные вещи ты говоришь. – Джереми нахмурил большие кустистые брови.
У Чиа закружилась голова. Она опустилась на мшистую кочку, чтобы собраться с мыслями и напряглась, силясь воспроизвести последние воспоминания. Но единственное, что всплывало в памяти – это как Присцилла превращает её друзей в пыль. Потом сама Присцилла превращается в пыль. И, наконец, вихрь поднимает Чиа с Виолой к прекрасному яркому свету.
Чиа быстро заморгала и оглядела комнату-гавань, как будто видела её в превый раз. Она была ещё более великолепной, чем раньше. Сияющее озеро и водопад плескались на потолке, но теперь там была ещё и перевёрнутая радуга. К чудесной жёлтой горке-тоннелю присоединилась красная. Она огибала зигзами всю необъятную комнату. А вот гигантского дерева здесь не было. Не было Артемия.
Но не успела Чиа заволноваться, как Артемий вошёл в гавань через зеркало. Он больше не был деревом. Он снова был в образе эльфа.
– Наконец-то! Чего ты так долго? Я слишком проголодался, чтобы есть траву, – воскликнул Джереми.
