Практически сразу после приема пищи громкие звуки в его животе не позволили усомниться, что несчастному, действительно, очень плохо, когда тот сгибался пополам и выскакивал на улицу по нужде. Филомель со слезами на глазах посматривала в сторону посланника бургомистра, который обедал вместе с ними. Но тот не проявлял никакого беспокойства, кроме как волнения за племянницу господина Беннетта. Они вместе с неудачницей-кухаркой несколько раз заглянули в спальню к господину Беннетту, но тот спокойно спал, отвернувшись к стене…
Авантюра со слабительной травкой удалась на славу. Даже прибежавший несколько позже в дом к господину Беннетту Вульф Гарс ничего не заподозрил и не стал спорить, что Энди, то есть Дезире надо обязательно навестить местную знахарку. Он дал свое добро, на что Хантер презрительно фыркнул, на визит к ней в сопровождении посланника бургомистра. Он сам порывался в сопровождающие, но тут Филомель неожиданно помогла Энди избавиться от его опеки — она вцепилась в рукав камзола Вульфа и горячо зашептала:
— Нет-нет, останьтесь со мной. Я ни за что не смогу просидеть одна с несчастным больным и часа.
Девушка сделала страшные глаза и добавила:
— В этом доме живут привидения. Тут все время кто-то ходит.
Энди видел, что слова о нечисти нисколько не заинтересовали Вульфа Гарса — ему было бы гораздо интереснее пройтись по лесу вместе с ним и посмотреть, кто там шастает…
Хантер точно так же выложил монеты перед Калей, сидевшей на высоком стуле за столом. Она нисколько не удивилась приходу Энди и племянницы, которую в отличие от Хукса несколько раз видела в детстве. Правда, та ее не узнала, несмотря на то, что дети с легкостью запоминают убогих и помнят их долгие годы.
— И что это значит? — спросила она, отвлекшись на секунду от уговаривания своей родственницы съесть по ложечке каши за папу и маму.
Энди обратил внимание, что госпожа Беннетт не выглядела ни больной, ни умалишенной, скорее просто обезумевшей от горя женщиной, которой требовалось лишь время, чтобы смириться с утратой.
— Это молочник заплатил за молоко, — ответил он.
— И что? — удивилась Калей. — Хорошо дал.
— А то, что на эти деньги все равно не проживешь, — сказал Энди и тут спросил с напором:
— Значит, сокровища бабушки существуют?
— Вот именно, бабушки, — хмыкнула Калей. — Не мамы, а бабушки? Она поделила наследство на троих поровну — мне, Хуксу и Майку.
— Что? — не сразу понял ее Энди. Он думал, что та будет запираться, выкручиваться. А она взяла и выложила все, как на ладони.
— Я солгала тебе. Поговорить надо.
Она ловко спрыгнула со стула.
— Позови племянницу, — сказала она. — Пусть за теткой поухаживает, а мы по лесу прогуляемся.
Энди кивнул и крикнул Дезире, которая осталась стоять на стороже возле избушки ведуньи, — Энди опасался незваных гостей.
— Старый граф и моя матушка, — сразу начала говорить Калей, как только с Энди они осталась одни, — не были любовниками. Следовательно, я не была его дочерью. И умер он не от того, что я родилась убогой, хотя, говорят, сильно расстраивался.
— А кем они были друг другу? — спросил Энди и с замиранием сердца принялся ждать ответа — он догадывался, что может услышать, не зря, хоть и бегло, изучал графские летописи.
— Единокровными братом с сестрой, — просто ответила Калей. — Так что и в моих жилах течет графская кровь, несмотря на то, что я убогая.
Хантер хмыкнул и потер кончик носа.
«Скорее именно поэтому ты и убогая», — подумал он про себя, жалея горбунью.
— Они знали об этом? — поинтересовался он.
— Знали, только никому не говорили об этом, — кивнула Калей. — Моя бабушка тоже была единокровной сестрой отца старого графа. Проще было легенды придумывать, а потом записывать их в книги летописей, чем правду сыновьям говорить.
Энди только покачал головой — зря он не посмотрел более ранние записи в графских книгах. Но еще не поздно все исправить.
— А что с сокровищами бабушки? — спросил Хантер.
«Соврет», — поморщился он, видя, как Калей набрала в грудь побольше воздуха, чтобы изложить ему еще одну невероятную историю.
— Нет, — остановил ее Энди взмахом руки, — расскажи лучше, почему в доме есть тайный ход для тебя.
Он умолчал, что Хукс показал ему еще один лаз.
— Меня боялись соседи до тех пор, пока я не стала знахаркой. Считали, что я приношу в дома несчастья. А родители и бабушка с дедом меня любили.
Калей помолчала.
— Мне, как и братьям, бабушка выделила треть графского состояния. Только мне деньги ни к чему.
Она задумчиво посмотрела на небо, задрав голову. Энди заметил, как блеснули слезы в ее глазах.
— Я их в монастырь передала.
Хантер кивнул, сделав вид, что поверил.
Не все так чисто в семье Беннеттов, как кажется на первый взгляд, — «святые» растерзанные дочки Хукса, благородная Дезире, которая решила бескорыстно помочь дяде, но за все время пришла в его дом всего несколько раз, не выказывая желания при этом даже поднести ему воды, бессеребреница Калей.
С одной стороны, все это весьма занимательно, а с другой… Что это ему дает? Ровным счетом ничего…
