— С 1636 года только на островке Дедзима в гавани Нагасаки останутся португальцы. — Кияма смотрел на совершенно белый потолок над ним, точно читая оттуда.
— Что за черт, нет такого островка! — Ала аж подкинуло на месте. — Что ты врешь, Ким!
— Насыпной, искусственный остров. Так написано в учебнике истории. — Ким пожал плечами. — Нет, что за беда, создай. Хочешь знать, что будет дальше?
Ал кивнул, невольно изумляясь памяти старого приятеля.
— В 1637 году в Симабара, что на острове Кюсю, вспыхнет восстание, которое поднимут христиане. Восстание будет жестоко подавлено, и после него все не отрекшиеся христиане казнены. Не веришь мне, посмотри документы. — Кияма отогнул свою циновку и вытащил оттуда несколько пожелтевших компьютерных распечаток, которые Ал уже видел у даймё.
Ал схватил листки и с жадностью начал вчитываться в них:
— «Восстание имело как религиозные, так и экономические причины. Оно произошло в областях, население которых было обращено в христианство», — прочел он.
— Прежде в Симабара правил мой друг даймё Кониси Юкинага. Очень хороший христианин и весьма добрый человек. Очень любил свою собачку, маленькая такая, верткая, плешивенькая. Дрожала всем телом — трусиха несчастная, а Кониси-кун в ней души не чаял. Он строил церкви и монастыри. По его приказу все его подданные в одну ночь обратились в католичество, а кто не обратился, был казнен. Хорошее было время! — Кияма довольно потянулся на постели, по всей видимости, боли на время отпустили его, хотя лицо было по-прежнему бледным. — Я знал, что золотой век в Симабара закончится вместе с Кониси Юкинага, поэтому я просил его уделять больше внимания воспитанию его наследника Мацукара Сигехару, который был ближайшим родственником Кониси-сан, но при этом не являлся его сыном. Но Кониси все время отговаривался, мол, он и сам еще не стар, и Господь еще подарит ему детей не с женой, так с наложницами… Меж тем время шло, он заболел и умер, и бразды правления перешли Мацукара-сан.
— И чем тебе не понравился этот Мацукара? И вообще, какой смысл — дал документы, а теперь мешаешь читать?! — Ал недовольно отложил бумагу в сторону.
— Потом почитаешь, да и что там могли понаписать спустя столетия? — Кияма кашлянул, озорно подмигивая Алу. При этом его лицо исказила уродливая гримаса трупа.
Так что Ал поспешил отвести взгляд.
— Мацукара сейчас правит в бывшей вотчине Кониси. Разумеется, я сразу же заслал к нему своих шпионов, и вот что можно сказать со всей определенностью, — Кияма проникновенно посмотрел на Ала, — он очень сильно повысил налоги. Мои люди утверждают, что неоднократно были свидетелями жестоких пыток, которые бытуют в тех местах. Мацукара, например, обвязывает не уплативших ему должное крестьян соломой и затем поджигает. Он забирает жен и детей крестьян и заставляет их ублажать себя в своем замке, но это ладно, многие так поступают. Но при этом он избивает несчастных, отрезает им носы и уши. Отнимает одежду и заставляет голыми возвращаться домой, через земли, где свирепствуют разбойники!
Ала передернуло.
— Сам понимаешь, рано или поздно народ не выдержит таких издевательств и восстанет. Если конкретнее, в 1637 году и восстанет, вот те крест. — Кияма размашисто перекрестился. — Впрочем, ты, наверное, не завтракал. Сказать, чтобы принесли сюда?
Ал отрицательно помотал головой, после рассказов о зверствах даймё Мацукара есть не хотелось.
— Восстание начнется 17 декабря 1637 года во владениях Мацукура Сигехару на Кюсю. Затем перекинется, словно пламя с крыши одного дома на забор другого, на острова Амакуса. Да. Обрати внимание, руководить ими будет шестнадцатилетний пацан Амакуса Сиро. Другое имя — Масуда Токисада. Впрочем, как говорит история, перед самым восстанием он возьмет себе христианское имя Джером (Иероним).
— Шестнадцать лет в 1637 году, получается, что парень еще даже не родился. С чего ты взял, что он вообще появится на свет?
— Появится, дай срок, — лицо Кияма сделалось жестоким. — Если история не врет, в 1621 году и родится. Поймать бы мамочку да сделать ей принудительный аборт! Сучке драной!
— Мама-то тут при чем?! — возмутился Ал.
— Ладно. Запоминай — я так понял, что Сиро должен родиться в семье одного из вассалов Мацукура Сигехару или какого-то другого даймё тех мест. Имена родителей не известны, вроде бы сохранилась легенда, будто бы мать Сиро называли носастой, но это и все…
— Негусто, — вздохнул Ал. — Как прикажешь искать его с такими приметами?
Кияма пожал плечами.
— Есть сведения, будто бы он мог ходить по воде и извергать изо рта огонь… Перед тем как переместиться сюда из будущего, я читал в Интернете, что в 1991 году бывший мэр Ояномати на аудиенции у папы римского попросил канонизировать Сиро, так как тот погиб как мученик. Но, насколько я помню, ответа от папы, устного или письменного, не последовало. Я пытался говорить с орденом «Змеи» по поводу восстания в Симабара, надеясь хоть как-то смягчить участь христиан в Японии. Все напрасно. Они говорят, что если не будет этого восстания, не будет и последующего мира в Японии. — Он махнул рукой.
