В это время за потолочной обшивкой что-то заскрипело и заворочалось.
— Что это?! — Ал вскочил с места и со всего размаха вонзил меч в потолок над головой Кима. На его крик в комнату влетели трое самураев охраны, которые, быстро оценив обстановку, принялись тыкать в потолок своими мечами и пиками. За обшивкой послышался новый шорох и возня, казалось, будто какой-то злой дух мечется теперь по потолку, стремясь ускользнуть от острых клинков.
Не обращая внимания на своего умирающего даймё, самураи с остервенением протыкали и рубили потолочную обшивку, осыпая полумертвого Кияма крошевом.
Первым опомнился Ал, он опустил меч, вслушиваясь в доносившиеся сверху звуки, его примеру последовали другие стражники.
На потолке прошуршало ближе к окну, после чего звуки прекратились.
— Может, кошка забралась? Или лиса? — переглядываясь, выдвигали свои предположения незадачливые стражники. При упоминании о лисе все сделали отводящие неприятности знаки. В памяти вспыхнула картинка лисицы, уносившей голубя с голубой стрелой.
— Вы закончили? — Кияма выглядел спокойным. — С безразличным видом он отряхнул с головы крошево и жестом властителя отпустил своих воинов.
— Это был шпион? Ким! Разве мог шпион проникнуть за обшивку потолка? — Ал снова сел рядом с больным другом, стряхивая с его ночного кимоно пыль.
— Шпион синобе. Почему бы и нет? — Кияма пожал плечами. — Даймё Токугава служат ниндзя, ты не знал?
— Почему же, знал… — Ал насупился. Когда-то, еще в самом начале своего знакомства с Иэясу, он организовал два передовых самурайских отряда «Сокол» и «Акула», набрав для этой цели, как он сам считал, нищих ронинов. Подготовка в отряде шла бойко, новобранцы быстро осваивали новые для них техники боя.
Уже после получения Токугава-сан должности сегуна он как-то признался Алу, что под видом бесхозных ронинов прислал ему самых сильных в империи ниндзя. Неудивительно, что те так быстро учились, постигая новые знания.
— Шпион или кошка, какая, в сущности, разница. — Кияма отряхнул накидку и завернулся в нее. — Пусть хоть сам Токугава забрался ко мне на потолок с целью подслушать наши секреты. Кто здесь кроме нас с тобой знает русский? — Он ухмыльнулся. — Кстати, будет спрашивать, зачем ты ко мне приезжал, расскажи о Гендзико. Тут врать не надо, он все равно знает. А потом сообщи, что она вышла замуж за моего сына. Так, мол, и так, нужно же было куда-то пристроить. А почему у его милости совета и разрешения не спросил? — Кияма почесал бороду. — Так скажи, что был в ужасе, утратил контроль над собой. Токугава невысокого мнения о варварах и легко согласится, что ты, мой друг, хоть и самурай, но все же не японец. — Он пощелкал языком.
— От корейца слышу, — окрысился Ал.
— Что же до восстания в Симабара, то лично меня оно интересует в той связи, что оно будет стоить жизни многим людям! — Он задумался. — Если интересно, Терадзава Хиротака, правитель Нагасаки, направит на подавление восстания три тысячи самураев, и почти все они падут 27 декабря 1637 года, от всей армии уцелеют каких-то двести человек.
Ала передернуло.
— 3 января 1638 года сегунат пришлет своих воинов, которые дадут отпор восставшим, убив еще тысячу человек. После чего повстанцы отступят в Симабара, где осадят и возьмут полуразрушенный замок Хара. Тогда правитель Нагасаки возьмет пятьсот своих лучших самураев и еще восемьсот самураев из Омура, и все вместе они направятся в Симабара. Они расположатся лагерем в полумиле от замка и откроют огонь из пушек, снятых с кораблей. Кроме этого, с моря замок атакуют голландские торговые суда. Кстати, особо отличится некое голландское судно «Де Рюп», хотя, возможно, это и не важно для нашей истории. 3 февраля защитники замка совершат ночную вылазку в лагерь сегуната, где вырежут две тысячи профессиональных воинов. Впрочем, после этой дерзкой акции кольцо вокруг замка сожмется, так что восставшие уже не будут иметь возможности пополнить запасы пищи и боеприпасов. А 10 марта воины сегуната получат подкрепление. — Кияма вздохнул. — Замок был буквально утыкан крестами и христовыми знаменами, а эти палили по ним, как по… — Он махнул рукой. — То есть еще будут палить.
— Сколько же их всего там было? — Ал мрачнел с каждой минутой, невольно подсчитывая павших.
— Тридцать тысяч восставших, которым после 10 марта противостояла двухсоттысячная армия сегуната. Это я прочитал еще дома. 12 апреля сегунат пойдет на решающий штурм, захватив внешние стены со всеми оборонительными боевыми постами. При этом будет потеряно десять тысяч воинов. Восстание будет подавлено пятнадцатого числа того же месяца, и тут же будет обезглавлено тридцать семь тысяч восставших и тех, кто им сочувствовал, включая детей и женщин. — Кияма вздохнул. — Крепость Хара будет сожжена, разрушена и буквально стерта с лица земли. А христианство — христианство в Японии будет отменено!
Какое-то время Кияма молчал.
— Ты говорил об этом восстании в ордене? Что они думают?
