Силаевцы взяли курс на торпедирование устоявшихся отношений между властями РСФСР и СССР и на каждом шагу стремились показывать свою независимость и самостоятельность. Впрочем, сам Силаев играл во всем этом незначительную роль, будучи скорее зицпредседателем. Тон задавали его молодые заместители и министры. Валентин Павлов со смесью ужаса и искреннего непонимания подобной упертости и легкомыслия одновременно вспоминал о беседе с Борисом Федоровым, когда Николай Рыжков послал его встретиться с разработчиками российской программы преобразований. «Реформаторы» прокурорским тоном требовали ответов на их демагогические вопросы и в то же время сами не могли ответить на элементарные встречные вопросы. При этом они с необыкновенной легкостью предлагали решать застарелые проблемы советской экономики, не думая о социальных последствиях. Публика всего этого не понимала. В моде были простые ответы на сложные вопросы — «чем быстрее построим рынок — тем лучше, как — не важно». Оппоненты Центра сами являлись частью правящего слоя, только его низших ступеней, и их отличие от того же Павлова заключалось именно в принципиальной бездумности.
Финансы СССР подвергались атаке и после того, как российский Верховный Совет назначил нового директора республиканской конторы Госбанка, названного теперь Центральным банком РСФСР, — Георгия Матюхина, который сразу вступил в острую пикировку с Виктором Геращенко, не собираясь ему подчиняться и заявляя о своей независимости. Единая финансовая система трещала по швам. Еще одним ударом по финансовой системе страны стали такие «новации» россиян, как «афера Фильшина» (по фамилии вице-премьера Правительства РСФСР) и чеки «Урожай-90». Павлову пришлось приложить немало усилий, чтобы минимизировать ущерб от этих финансовых авантюр, которые как бы предвещали будущие «МММ» и прочие «пирамиды».
Валентин Павлов на посту министра финансов оставался во многом теневой фигурой, не стремясь к известности. Он не принадлежал к числу модных «гуру», изрыгавших тогда в печати и на телевидении на сограждан откровения о том, как быстрее перейти к капитализму. В перестройку вообще экономисты, ранее находившиеся где-то на периферии общественного внимания, оказались в числе лидеров по востребованности в СМИ. Появившимся публичным политикам он казался слишком осторожным и консервативным. Вот мнение популярного тогда Михаила Бочарова, директора Бутовского комбината строительных материалов, народного депутата СССР, считавшегося одним из претендентов на пост главы Правительства РСФСР и носившегося с планом создания на базе своего предприятия концерна «БУТЭК»: «Особенно тяжело было с Валентином Павловым. Хотя я уверен, что это был самый крупный финансист за последние годы. Он совершенно справедливо полагал, что наши нововведения — угроза для централизованной системы народного хозяйства, убежденным сторонником которой он являлся. Поэтому он первым делом вычеркнул все упоминания о финансовой деятельности концерна и отказался визировать общий документ».
Яков Дубенецкий, глава Промстройбанка, вспоминал так: «Визировать постановление следовало у B. C. Павлова. Он был и остается человеком с большим чувством юмора. Увидев меня, он воскликнул: „Кто к нам пришел! Наверное, деньги принес отдать?“ Дело в том, что Минфин СССР „прятал“ у нас некоторую сумму денег — из статьи „превышение расходов над доходами“. Их использовали при острой необходимости. А у нас была замечательная возможность ими пользоваться. Пришлось ему дать слово, что я полностью верну эти деньги после того, как он поставит свою визу на документе. В результате я был вынужден срочно вывести из оборота 13 миллиардов рублей, по тем временам много».
Владимир Раевский, его тогдашний заместитель, так описывал то время: «У меня всегда было много документов для подписания именно министром, и я практически каждый день видел его очень поздно вечером абсолютно психологически вымотанным. Часто он приходил пешком из Кремля с В. В. Геращенко, явно продолжая вяло доругиваться с кем-то из оппонентов или критически высказываться даже не по самой теме встречи, а по манере ее обсуждения».
Валентин Павлов работал очень много — как и все советские министры, особенно в кризисную эпоху конца перестройки. Надо учитывать его личную особенность — стремление внимательно вчитываться в каждый предоставляемый ему на подпись документ. Сотрудник Минфина И. И. Пушкин в своих воспоминаниях приводит такую записку Павлова:
«Уважаемый А. В.!
Если Вы и Ваши сотрудники считаете, что у меня много лишнего времени, и не удосуживаетесь проверить достоверность и правильность изложенных в Вашей писульке фактов, расчетов и выводов, а также орфографию письма, то сообщаю Вам, что я все уже сделал и Ваше послание отправлено адресату. Впредь прошу Вас более внимательно относиться к выполнению поручений. Передайте, пожалуйста, мою просьбу и Вашим сотрудникам».
