В такой вот атмосфере все нарастающего управленческого хаоса и предстояло работать Павлову на посту главы Госкомитета по ценам. Горбачев тянул в одну сторону, понукаемый исподтишка Яковлевым, Рыжков в другую, Лигачев предлагал третье. А ведь были еще и Николай Слюньков — секретарь ЦК КПСС по промышленности, и другие руководители, в том числе набиравший известность глава Московского горкома Ельцин. Ясных и четких планов не имелось ни у кого, а главное, не было политической воли реализовывать даже то, что принималось. С самого начала перестроечную машину понесло вразнос.
Тем не менее, наладив рабочие отношения с курировавшим его Николаем Никитовичем Слюньковым, с которым они четыре года вместе работали в Госплане, пока Слюнькова не перевели в Белоруссию первым секретарем (он вернулся в 1987-м уже секретарем ЦК и одновременно заведующим экономическим отделом), Павлов «обратил» его в свою веру — что необходима комплексная реформа цен. Она должна была состоять из трех этапов — сперва реформа оптовых цен, затем — закупочных и в конце уже розничных.
Удалось дойти до подготовки документов по первому этапу. Они все были готовы и с 1 января 1988 года реформа должна была вступить в силу. Но не вступила, опять в дело вмешалась политика, и в последний момент инструкции на места разосланы не были. Горбачев и Рыжков испугались брать на себя хоть какую-то ответственность даже за такое куцее изменение. Несколько позже, поддавшись напору директоров заводов, они сорвали попытки Павлова снизить сверхприбыли заводов, выпускавших конечную продукцию, которые, являясь монополистами, устанавливали любые цены и при этом не модернизировали производство, не работали над снижением себестоимости.
Три года во главе Госкомитета по ценам морального удовлетворения Валентину Павлову не принесли, и потому он с удовольствием принял предложение возглавить родной ему союзный Минфин в июле 1989 года. Впрочем, он понимал, что легкой жизни не будет. До него доходили разговоры, что и с поста первого зама тремя годами ранее его убрали потому, что «слишком независимо стал вести себя в Минфине». Павлову вообще был свойствен такой самоуверенный стиль работы, основывавшийся на представлении о себе как о крепком профессионале. Теперь же ситуация в экономике и финансах была уже близка к неуправляемой. Еще в 1984 году Павлов направил Николаю Рыжкову докладную записку с расчетами, «из которых вытекало следующее: если своевременно не принять соответствующие профилактические меры, то уже в 1989 году в СССР неизбежен крах финансовой системы и денежного обращения». Уместно напомнить, этот вывод был сделан еще до начала перестройки. Но Павлов надеялся, что ему, с его опытом работы в разных ведомствах, удастся приостановить и взять под контроль катастрофические процессы. Только бы иметь поддержку от Горбачева и Рыжкова.
Павлов вспоминал: «Минфин — это Минфин! И в прошлые-то времена он был, хотя и не на слуху, вроде бы на периферии общественного внимания, но в действительности одним из главных, ключевых министерств. А уж с началом перестройки, когда стало ясно, что экономические реформы пойдут в сторону товарно-денежных отношений, значение Минфина возросло еще больше. Жизнь выдвинула его на острие общественного внимания».
Но реальность была сложнее, государственный долг на конец 1989 года достиг 400 миллиардов рублей, что составляло 44 процента валового национального продукта. В докладе Правительства СССР II съезду народных депутатов СССР в ноябре 1989 года говорилось: «Все это обернулось глубоким расстройством государственных финансов, денежного обращения и потребительского рынка. Прирост ресурсов бюджета за три года текущей пятилетки в основном обеспечивался за счет кредитных средств. При общем увеличении расходов бюджета в 1988 году по сравнению с 1985 годом на 73 млрд рублей его доходы практически стабилизировались. Дефицит государственного бюджета в 1989 году составит 92 млрд рублей и достигнет 10 процентов валового национального продукта. Резко возросла эмиссия денег. В текущем году она составит 18 млрд рублей по сравнению с 2 млрд рублей в 1985 году. Все больший круг товаров становится дефицитным. Рубль обесценивается и перестает выполнять роль средства обращения, не может нормально обслуживать процесс развития социалистического рынка. Усиливаются инфляционные процессы. Нарастает внешняя задолженность, и особенно в свободно конвертируемой валюте. В текущей пятилетке она увеличится почти на 18 млрд рублей».
