В Москву тем временем входили военная техника и подразделения Таманской мотострелковой и Кантемировской танковой дивизий, а также Тульской воздушно-десантной дивизии. Вид танков и БТР на улицах столицы оказывал гнетущее впечатление. Но на проносившихся мимо них Бориса Ельцина и его соратников военная техника действовала, напротив, вдохновляюще. Ехали они поодиночке — на случай попыток задержания, чтобы не попасться всем вместе. Но тот факт, что их не арестовали с утра и дали возможность свободно выехать, а перед этим свободно связываться с руководителями союзных республик, убеждал российское руководство в том, что ГКЧП — это колосс на глиняных ногах и его не стоит серьезно опасаться. Они уже поняли, что ГКЧП можно представить не как свидетельство силы, а, напротив, бессилия ненавистного им союзного центра. Об этом говорило подписанное ими обращение, которое они везли в Белый дом на Краснопресненской набережной:
«К ГРАЖДАНАМ РОССИИ
В ночь с 18 на 19 августа 1991 года отстранен от власти законно избранный Президент страны. Какими бы причинами ни оправдывалось это отстранение, мы имеем дело с правым реакционным антиконституционным переворотом. При всех трудностях и тяжелых испытаниях, переживаемых народом, демократический процесс в стране приобретает все более глубокий размах, необратимый характер.
Народы России становятся хозяевами своей судьбы, существенно ограничивают бесконтрольные права неконституционных органов, включая партийные. Руководство России заняло решительную позицию по Союзному договору, стремясь к единству Советского Союза, единству России. Наша позиция по этому вопросу позволила существенно ускорить подготовку этого договора, согласовать его со всеми республиками и определить дату его подписания — 20 августа. Такое развитие событий вызвало озлобление реакционных сил, толкнуло их на безответственные авантюристические попытки решения сложнейших политических и экономических проблем силовыми методами. Ранее уже предпринимались попытки осуществления переворота. Мы считали и считаем, что такие силовые методы неприемлемы, они дискредитируют СССР перед всем миром, подрывают наш престиж в мировом сообществе, возвращают нас к эпохе холодной войны и изоляции Советского Союза от мирового сообщества.
Все это заставляет нас ОБЪЯВИТЬ НЕЗАКОННЫМ ПРИШЕДШИЙ К ВЛАСТИ ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ КОМИТЕТ. Соответственно объявляются незаконными все решения и распоряжения этого комитета. Уверены, органы местной власти будут неукоснительно следовать конституционным законам и Указам Президента РСФСР.
Призываем граждан России дать достойный ответ путчистам и требовать вернуть страну к нормальному конституционному развитию. Безусловно, необходимо обеспечить возможность Президенту страны Горбачеву выступить перед народом.
Требуем немедленного созыва Чрезвычайного Съезда народных депутатов СССР. Мы абсолютно уверены, что наши соотечественники не дадут утвердиться произволу и беззаконию потерявших всякий стыд и совесть путчистов.
Обращаемся к военнослужащим с призывом проявить высокую гражданственность и не принимать участия в реакционном перевороте.
Для выполнения этих требований ПРИЗЫВАЕМ К ВСЕОБЩЕЙ БЕССРОЧНОЙ ЗАБАСТОВКЕ. Не сомневаемся, что мировое сообщество даст объективную оценку циничной попытке правого переворота.
Президент РСФСР
Председатель Совета Министров РСФСР
И. о. Председателя Верховного Совета РСФСР
Москва, 19 августа 1991 года, 9.00».
Как видим, руководство РСФСР очень верно нашло нужный тон, который резонировал с населением большинства страны. Если документы ГКЧП отдавали стилистически передовицами «Правды», то обращение звучало очень современно, как статья из популярной перестроечной прессы. Ельцин и Ко предлагали простые оценки — «путчисты», «переворот», причем «правый» (!), что показывало изначальную левизну перестройщиков, которые буквально завтра уже начнут ультраправые реформы. Советские люди в тот момент, измученные материальными и бытовыми трудностями, более не верили обещаниям решить проблемы через укрепление дисциплины, что предлагал ГКЧП. Они выбирали красивую сказку, предлагавшуюся «демократами».
Удачно запущенные ярлыки моментально распространялись в виде надписей на стенах, самодельных плакатов, заверявших, что «фашизм» не пройдет, и требовавших отправить в отставку «хунту». Во всем этом причудливо отражались горячие споры между либералами и консерваторами, которым первые приписывали черносотенный национализм. Думается, Крючкова и его товарищей их объявление «фашистами» должно было поразить до глубины души. И опять-таки — клеймя хунту, уже скоро иные либералы начнут восхищаться Пиночетом, вокруг которого в известных кругах будет создаваться культ как решительного «правого» реформатора.
Приехав беспрепятственно в Белый дом, Борис Ельцин продолжил информационную атаку на ГКЧП, подписав еще два указа и передав их в СМИ —
«В СВЯЗИ С ДЕЙСТВИЯМИ ГРУППЫ ЛИЦ,
ОБЪЯВИВШИХ СЕБЯ ГОСУДАРСТВЕННЫМ КОМИТЕТОМ ПО ЧРЕЗВЫЧАЙНОМУ ПОЛОЖЕНИЮ, ПОСТАНОВЛЯЮ:
