Янаев упирал на то, что Михаил Сергеевич «устал», находится на отдыхе в Крыму, а поправившись, вернется к исполнению своих обязанностей. Он выражал надежду на то, что как только состояние здоровья позволит, Горбачев «с удовольствием» встретится с журналистами. Также Янаев обещал опубликовать медицинское заключение о состоянии здоровья президента и даже произнес в его адрес хвалебную тираду, говоря о том, что Горбачев сделал неизмеримо много для перестройки, заслуживает всяческого уважения и «понимает нас». Янаев сказал весьма примирительно, что общался с «Борисом Николаевичем Ельциным», предупредил журналистов о готовящихся провокациях, намекая на воззвания властей РСФСР, и призывал к сотрудничеству с союзными республиками. Кроме того, формальный глава ГКЧП несколько раз повторил, что они ждут 27 августа — сессии Верховного Совета, для подтверждения введения чрезвычайного положения, а на данный момент юридические и конституционные нормы были соблюдены. Что касается вопроса Малкиной, то Янаев сказал, что любые аналогии «просто опасны».
Общее впечатление от пресс-конференции было неутешительным для ГКЧП. Вопрос о здоровье Горбачева, педалируемый самим Янаевым, повис в воздухе неразъясненный, никакой конкретики о программе и ближайших действиях ГКЧП не прозвучало. Объективности ради следует сказать — пресловутые дрожащие руки Янаева в глаза не бросались, я специально несколько раз пересмотрел этот момент, и продолжалось это несколько секунд — и то неотчетливо. «Дрожь» в руках как основное событие пресс-конференции скорее стала журналистской легендой, распространенной постфактум.
Примерно в то же время проходило заседание Правительства СССР. Его вел с багрово-красным лицом Валентин Павлов. Только сейчас министры узнали от своего главы о планах ГКЧП, точнее о их отсутствии. Они недоуменно задавали вопросы о том, что будет с экономикой Советского Союза в случае бойкота Запада в условиях все усугубляющегося кризиса. Павлов, с утра уже чувствующий себя плохо, был госпитализирован сразу же после заседания — гипертонический криз. Исполнять его обязанности назначили Виталия Хуссейновича Догужиева, первого вице-премьера, к его большому неудовольствию. Сообщение о болезни Павлова не могло не подействовать деморализующе на тех, кто приветствовал создание ГКЧП. Ключевой игрок, глава правительства, выбывает из игры.
В регионах, как и в Москве, шумны и заметны были противники Крючкова и Ко (впрочем, для публики на первом плане скорее был Янаев, но она не знала подлинных раскладов во власти). Например, Ленсовет отказался признавать комитет. И в городе на Неве, и в Нижнем Новгороде, Свердловске, Новосибирске, Тюмени проходили митинги против ГКЧП. Стоит заметить, что за все три дня не состоялось ни одной массовой акции в поддержку ГКЧП. Население в целом демонстрировало безразличие к происходящему, интуитивно правильно расценивая его как разборки внутри власти, не имеющие отношения к нуждам простых людей. Однако, как всегда бывает в подобных случаях, все определяло активное меньшинство. К Белому дому в Москве пришло не более одного процента москвичей. Но именно они создавали информационную картинку дня и влияли на принятие решений. То, что никто из руководителей союзных республик, за исключением РСФСР, не выступил прямо и открыто против ГКЧП (даже президент Грузии Звиад Гамсахурдиа), создавало у последних иллюзию уверенности, но не вводило в заблуждение их противников, понимавших, что отсутствие внятной позиции у Кремля говорит о его неуверенности.
Из политиков внутри страны ГКЧП поддержал безоговорочно разве что лидер Либерально-демократической партии Советского Союза Владимир Жириновский. Но этот талантливый демагог, поразивший Россию тремя месяцами ранее во время президентской кампании своим эксцентричным поведением, ничем реально помочь не мог. Многомиллионная КПСС в который раз показала свою чисто формалистическую сущность, не став и не попытавшись стать боевым штабом в поддержку ГКЧП, мобилизующим массы и аппарат чиновников механизмом. Партия и ее руководство не способны были определиться. Все ограничилось рассылкой 19 августа телеграммы Олегом Шениным, бывшим «на хозяйстве»:
«Первым секретарям ЦК компартий союзных республик, райкомов, крайкомов и обкомов партии. В связи с введением чрезвычайного положения примите меры участия коммунистов в содействии Государственному комитету по чрезвычайному положению в СССР. В практической деятельности руководствоваться Конституцией СССР. О Пленуме ЦК и других мероприятиях сообщим дополнительно.
Секретариат ЦК КПСС».
