Лёгкое дыхание ветра подсказало Полякову, что тонкая грань фрактального преломления установилась и он может начать действовать. Комиссар лёг на пол и пополз к бойнице, из которой был виден собор. Несколько плазменных стрел пронеслись над его головой и впились в каменную кладку башни, оставив на ней выщербины и насыпав на пол мелкой острой крошки. Когда он дополз до бойницы, снизу донеслись вопли хрипящих и ревущих балгров, которые перемешивались со звонким треньканием арбалетов. В полу стали появляться трещины и несколько ярких зелёных плазмострел ударило в потолок. Комиссар встал в бойнице и прицелился из дефазировщика в собор, попутно формируя приказ для торсионного задатчика квантового генератора на правом браслете. Теф с любопытством наблюдал и ждал приказа. От правой руки Полякова к самому центру собора протянулись три едва видимые глазу тонкие, сверкающие словно бриллианты, струны и впились в серые камни. Протяжный вой разнёсся над цитаделью. Глухой рокот проник в уши, а камень передал телу дрожь поверхности. Стены собора пошли трещинами и стали осыпаться. Камни пола верхнего яруса башни тоже не удержались в своих местах и упали на беснующихся внизу балгров. В появившиеся дыры полетел целый сноп ярко зелёных плазмострел. Балки, поддерживающие крышу, загорелись. Из собора выплеснулась магма и стала растекаться по площади перед ним.
«Теф! Что с переходом?!» – комиссар прижимался к стене бойницы и видел, как последние камни пола упали вниз.
«Ещё не доступен, – явно нервничал Теф. – Слишком сильно полевое искажение в соборе!»
«Проклятие! – ругнулся комиссар. – Они меня скоро точно нафаршируют, как индейку!»
«Розмарин? – хихикнул Теф. – Или?…»
Башню сильно тряхнуло и комиссар едва удержался, чтобы не выпасть из бойницы прямо в море бурлящей снаружи магмы. Следующее, что он увидел было, как неторопливо и с осознанием важности момента рушится внешняя стена цитадели вместе с половиной его башни, и как балгры, цепляясь за малейшие неровности и щели в каменной кладке, лезут вверх. Низкий гул раздался прямо под ним и башню затрясло. Комиссар вцепился в бойницу и держался изо всех сил. Башня стала наклоняться, а в море магмы появилась и начала быстро распространяться впадина, превращающаяся в пылающую огненную бездну. Башню ощутимо тряхнуло, бездна превратилась в разлом, часть площади с остатками собора отделилась и стала удаляться в пространстве, оставляя позади себя быстро испаряющийся огненный след. Фундамент башни не выдержал и та стала величественно падать в океан огня. Комиссар понял, что, вот-вот и сейчас, он станет той самой индейкой, которую нафаршировали розмарином и положили на раскалённую сковороду. Сознание Полякова затуманилось и спряталось в самом укромном уголке личности. И тут его схватили за шиворот и затащили в серый клубящийся туман посреди огромного шара магмы во всепоглощающей тьме.
Яркий свет и чистое голубое небо. Прозрачный воздух и звенящая тишина. Комиссар лежал на спине и смотрел в бескрайнюю лазурную даль. Он даже не злился на Тефа, что бесцеремонно подвинул его сознание и взял под управление тело. Они были живы и это было главным на этот момент. Комиссар пошевелил пальцами и нащупал что-то мягкое и холодное под ними. Он повернул голову и увидел, что лежит на снегу, но ему отчего-то не было холодно.
«Теф, – позвал он своего помощника. – Ты здесь?»
«Да, мой босс!» – голос Тефа был удивительно спокоен.
«Теф, где мы?»
«Ещё не разобрался…»
«Что произошло в переходе?»
«Из-за схлопывания пространственного туннеля в мире балгров, точку выхода сдвинуло в неизвестном направлении, – голос Тефа звучал так, словно бы он о чём-то сильно размышлял. – А сейчас я не могу установить проход в нуль-измерение…»
«Зато здесь небо красивое, – улыбнулся комиссар. – Давно не видел такого…»
«Атмосфера планеты содержит, – Теф заговорил голосом диктора радио, читающего прогноз погоды на завтра. – Кислорода – двадцать процентов, азота – семьдесят пять процентов, углекислого газа, аммиака, сернистых, инертных и платиноидных газов – пять процентов. Температура окружающего воздуха – минус сто двадцать градусов по Цельсию…»
«Что?! – опешил комиссар и сел на снегу. – Минус сто двадцать?! Я не ослышался?»
«Нет, мой босс, – заверил его Теф. – Всё именно так».
Комиссар спешно поднялся:
«При такой температуре я должен был уже превратиться в ледяную глыбу!»
«Мой босс, забывает, что он стал другим существом, – улыбнулся Теф. – Плюс к этому – защитные свойства его костюма».
Поляков отряхнул с себя снег и посмотрел на свои руки. Пальцы были нормального розового цвета, словно он находился не при минус ста двадцати, а при вполне комфортной температуре окружающего воздуха – плюс двадцати градусов по Цельсию выше ноля.
«Теф, это всё выглядит очень нереально! Такого в моём мире не может быть!»
Маленький пушистый шар, висящий тёплым комочком над правым плечом, лишь улыбнулся.