Пещера выглядела так, словно бы её кто-то пробурил гигантской горнодобывающей машиной. Стены были ровными и гладкими, даже отшлифованными – видна была каждая нитка осадочной породы, что соединились вместе и стали единым камнем. Потолок находился на метр выше головы Полякова и он мог идти не нагибаясь. Анализатор показывал, что впереди есть расширение и помещение похожее на небольшой полукруглый зал. Он оказался около двадцати метров в диаметре, с ровным полом, стенами и потолком. Посреди зала стояла кристаллическая друза почти в рост комиссара и испускала тёплый жёлтый свет.
«Теф, – позвал своего помощника комиссар. – Всё ещё никого не обнаружил?»
«Мы внутри камня», – со значением произнёс Теф.
«Спасибо за очевидное, – усмехнулся комиссар. – Анализатор говорит, что мы нашли это живое существо, – Поляков подошёл к друзе и коснулся её рукой, – и указывает на вот эти сросшиеся кристаллы».
Раздался низкий вибрирующий гул и вход в пещеру исчез – стена стала гладкой, а анализатор на браслете показал, что проход наружу исчез вовсе. Комиссар ухмыльнулся и вытащил дефазировщик. Гул стал громче, а пол под ногами заходил ходуном.
«Босс! – закричал Теф. – Он хочет поговорить!»
«Хорошо, – произнёс Поляков и вернул дефазировщик в держатель. – Пусть говорит – я выслушаю».
«Нужно дотронуться до кристаллического ганглия, – подсказал Теф, наблюдая как комиссар подходит к друзе. – Да, до этого куста золотистых топазов».
«Может отломать на память, – усмехнулся комиссар, но утихнувший было низкочастотный гул появился вновь, а пол мелко задрожал. – Ладно, понял – не буду».
Комиссар встал перед сросшимися кристаллами и приложил ладони к гладкой поверхности двух самых больших топазов.
Чужая мысль проникла в сознание Полякова и вытеснила оттуда Терафима. Теперь комиссар видел своего напарника, как многослойную сферу, внутри которой было множество вселенных. Вселенные были вложены одна в другую и соединены ярким веретеном света. От веретена к каждой из них тянулось множество струн, по которым сновали едва различимые глазу яркие точки. В какой-то момент точки собрались вместе и посмотрели на комиссара. Вернее, он почувствовал, что они посмотрели. В этом взгляде одновременно жило любопытство и дружелюбие, мудрость и сила неведомого существа.
«А ты не так прост, как кажешься», – отметил комиссар и уловил ещё один взгляд, который внимательно смотрел на него и который пристально его изучал.
Взгляд этот принадлежал существу, с которым по мнению комиссара у него не было ничего общего. Оно было одновременно чуждым и доброжелательным, холодным и отзывчивым, настороженным и щедрым. Думало другими категориями и на других скоростях. Образы в его сознании были пугающими и вместе с тем понятными и гармоничными. Оно подстраивало своё мышление под комиссара и когда он почувствовал себя живущим многовековой жизнью, то смог услышать его голос. Гул и рокот были его голосом. Они складывались в слова и предложения, которые комиссар понимал. Терафима он больше не видел, тот стал для него мюоном, элементарной частицей.
«Кто ты?» – задал вопрос комиссар.
«Не понимаю, – пришёл ответ. – Мы не имеем личности. Мы это все…»
«Вы живые?»
«Как всё вокруг…»
«Тогда зачем тебе я?»
«В тебе есть то, что скрепляет и то, чему мы хотели научиться…»
«А что будет если оно перестанет скреплять?»
«Ты отправишься в мир, где есть только образы, а затем станешь частью нас…»
«Мы можем отсюда уйти?»
«Вас никто не держит – проход открыт…»
«Почему я до сих пор слышу тебя?» – комиссар никак не мог заставить себя вернуться в своё тело.
«Смотри!»
В сознании комиссара появилась кристаллическая решётка без начала и конца. Она висела в абсолютной темноте, сверкая алмазными гранями, соединяющими звёздные скопления в её узлах.
«Что это?» – затаив дыхание, спросил комиссар.
«Мы так видим жизнь».
Комиссар открыл глаза и увидел, что он по-прежнему стоит, касаясь ладонями кристаллической друзы. Поляков оторвал ладони от гладкой поверхности золотистого топаза и почувствовал, что к левой ладони, что-то прилипло. На ладони лежала тончайшая прозрачная прямоугольная пластинка. На правом плече появился знакомый тёплый шарик:
«Это топаз с очень интересной структурой кристаллической решётки», – как ни в чём не бывало заявил Теф.
«Теф, ты ничего не хочешь мне рассказать о себе?» – поинтересовался комиссар.
«Для моего босса у меня нет секретов, – казалось, что Теф отвесил поклон. – Но он и так обо мне всё знает».
«Теф, не придуривайся! – строго сказал комиссар. – Я знаю, что ты скрываешь кто ты есть на самом деле!»
«Прости босс, – погрустнел Теф. – Я, пока, и сам этого не знаю… Но, надеюсь, с твоей помощью найду ответ, – и отреагировав на недоверчивый взгляд комиссара, быстро залепетал. – Честно-честно!»
«Ладно, честный ты наш игрок в покер, – скептически бросил Поляков. – Давай выбираться отсюда».
Комиссар подошёл к стене, где когда-то был проход и запустил поиск пустот на анализаторе браслета. Ответ был неутешительный – прохода не было, а структура камня была однородной.