Его побили соседские мальчишки. Он возвращался домой и к нему пристали. Убежать не позволила мальчишеская гордость и ему досталось. Отец посмотрел на заплывший синяком глаз и посоветовал в следующий раз быть умнее. Мать собиралась пойти поговорить с родителями обидчиков, но отец ей строго настрого запретил, сказав, что мальчики должны набивать свои шишки. Он сидел на стуле и исподлобья смотрел на своих родителей, которые, когда он не должен был понимать о чём они говорят, переходили на язык покинутой ими, в поисках лучшей доли, родины. В тот вечер он для себя решил – обижаться, это самое глупое, что может быть в этой ситуации, требовалось отомстить. Но соседских мальчишек было больше и они были сильнее. Можно было попытаться украсть пистолет у полицейского, но этот план выглядел весьма рискованным и был сразу отброшен. Оставалось научиться боксировать. Он выпросил у родителей несколько монет и стал посещать занятия. Когда все уходили, он оставался в зале и неистово молотил грушу, представляя лица соседских ребят. Потом приходил тренер, отбирал перчатки и выпроваживал его домой. Так прошёл месяц и он наконец решил, что теперь пришло время мести. Соседские собирались во дворе, образованном четырьмя прилегающими домами. Дома были деревянные со множеством квартир, сдававшихся за небольшие деньги рабочим с близлежащих заводов. Мальчишки садились на скамейку под кем-то посаженной яблоней, кидались камнями в кошек, курили, украденные у отцов сигареты, и строили планы по освобождению от мелочи карманов местных пьянчужек и детей помладше, которых родители посылали в лавку за хлебом, молоком или керосином. Нападать на всех сразу было глупой затеей и он решил подловить того, кто наградил его синяком. Вход в подъезд, ведущий в квартиру, в которой жил его обидчик, был расположен в подворотне и лучшего места для мести было не найти.
Он дождался вечера и когда компания соседских ребятишек стала расходиться, он прошмыгнул в подъезд и спрятался в тени лестницы. Отсюда ему было видно каждого, кто заходил в подъезд, а его не видел никто. Соседские остановились перед дверью подъезда, погоготали над очередной глупой шуткой и разошлись. И вот дверь подъезда скрипнув открылась и в сумраке появился его обидчик. Он был старше и крепче его, но неожиданность сыграла свою роль и тот даже не понял, что это выскочило на него из темноты и нанесло удар в челюсть. Ошеломлённый подросток схватился за щёку, но второй удар, нанесённый точно в цель, сбил его с ног и повалил на пол.
Домой он явился весьма довольный собой и, лишь ополаскивая ладони в рукомойнике, заметил, что костяшки его правой руки разбиты до крови о зубы обидчика.
На следующий день он узнал о том, что кто-то сломал челюсть главарю компании соседских ребят и теперь тот не сможет есть твёрдую пищу около месяца. А потом пошёл слух, что это один из пьянчужек вспомнил и наказал малолетнего наглеца. Было немного обидно, но он посчитал, что справедливость восстановлена, а герою вовсе необязательно становиться известным.
Поляков открыл глаза. Через мутное слюдяное окно брезжил дневной свет. Спина затекла, а в голове появился странный шёпот. Шёпот был неразборчивым и напоминал бормотание. Комиссар потёр виски – шёпот усилился.
«Кто ты такой?! – громко произнёс он мыслефразу. – Где тебя искать?!»
Бормотание разом прекратилось и превратилось в обычный шум, в котором иногда появлялся тонкий писк. Поляков попробовал определить источник шума в своём сознании, но анализатор на левом браслете молчал. Комиссар выругался и стал спускаться вниз по проходу. Вниз идти было гораздо легче и он вскоре оказался около круглого выхода из здания, в котором провёл всю ночь. Воздух снаружи, как и прежде, был неподвижен и наполнен резким мускусным запахом. Едва заметные слоистые облака со вчера так и остались на своём месте, не желая расставаться с наполненным теплом песочным океаном пустыни, на поверхности которого царил абсолютный штиль. Но в голове Полякова вновь появились шум и писк. Он отошёл от внешней стены монструозного строения и заметил, что шум и писк изменили свою тональность. Тогда у комиссара родилась идея. Он пошёл вдоль здания и обнаружил, что в определённой точке шум нарастал, а стоило ему начать удаляться от неё – стихал. Он нашёл место, где шум был наибольшим и, повернувшись спиной к стене строения, пошёл прямо к предполагаемому источнику. Несколько раз он сбивался с верного направления и тогда в голове возникал писк, пропадавший сразу после нахождения правильного пути. Полупустыня тянулась и тянулась. Комиссар немного устал от однообразного пейзажа и постоянного шума в голове, но впереди его ждали, как он надеялся, ответы на вопросы и так необходимая ему помощь, и он шёл вперёд. В какой момент в шуме стали появляться ярко выраженные звуки он не заметил. Эти звуки превратились в отдельные слоги и прозвучали первые слова:
«Продолжай… Песок… Идти… Холмы…»
Комиссар приободрился и пошёл быстрее. Среди песка начала всё чаще попадаться скудная растительность и комиссар остановился: