Он скрипнул зубами – надо было выбрать направление движения, а вся любезность анализатора закончилась на определении состава атмосферы – дальше, по мнению искусственного интеллекта, нужно было принимать решение самому. Раздосадованный этим комиссар, лишь благодаря профессиональной привычке, удержался от плевка на нагретый песок и, выбрав в качестве ориентира шпилеподобные сооружения, что пронзали своими тёмными силуэтами белесую дымку, висящую над охряным морем полупустыни, пошёл в их сторону. Глубокий песок замедлял движение и до первого шпиля Поляков добрался уже ближе к вечеру. Необычное строение было гораздо выше, чем это показалось вначале. Его вершина уходила ввысь на несколько десятков метров и была сопоставима с двадцати, а то и тридцатиэтажным зданием. Но сам он не был похож ни на одну постройку сделанную руками человека. Материал внешних стен выглядел, как хорошо обработанный бурый песчаник, ромбовидные слюдяные окна начинались почти от основания и заканчивались на самом верху, что означало – днём внутри здания должно было быть достаточно светло. Вызывала вопросы лишь форма строения – снизу оно было неимоверно широким, с плавными линиями и округлыми формами, к середине вытягивалось и становилось стройнее, устремляясь вверх раздваивалось, завершаясь двумя сросшимися спиралями башен.
– Хотел бы я знать, кто построил это безумное строение? – прошептал Поляков, глядя на тёмный зев круглого прохода внутрь, что не имел ни ворот, ни дверей, ни самой простой загородки.
Он осторожно заглянул внутрь и увидел лишь гладкий коридор, что закручивался в спираль и терялся где-то внутри здания. Стены и пол круглого прохода были ровными и гладкими, словно их создали методом литья в невероятно сложной форме, без единого шва и литника.
– Очень странный материал, – комиссар дотронулся рукой до стенки, та была тёплой на ощупь и оставляла на коже тонкую воскоподобную плёнку. – Ничем не пахнет… Или мой нос уже привык к здешним запахам…
Поляков пошёл дальше и вскоре проход стал сужаться и уходить вверх. Идти стало трудней. Ноги так и норовили поскользнуться, а каких-либо поручней в проходе строителями предусмотрено не было.
– Интересно, как здесь передвигались хозяева? – Полякову пришлось упираться руками в гладкие и скользкие стенки, что не очень помогало идти вперёд, но хотя бы уберегало от падения вниз. – Они что, летали? Или на их ногах были когти?
Мысль воспользоваться квантовым генератором на правом браслете всё чаще посещала его, но уверенности в том, что через пробитую в стене дыру он попадёт в нужное место, не было, а при худшем раскладе, его могут погрести под собой тонны осыпавшегося уплотнённого песчаника. К счастью, проход выровнялся и внутренний спор сам собой завершился. Поляков очутился в огромном зале. Снаружи стояли сумерки и света, попадавшего в зал через слюдяные окна, едва хватало, но даже в этой полутьме комиссар разглядел насколько это было величественное творение – со всех сторон в зал сходились такие же коридоры-проходы, как и тот, что привёл его сюда, образовывая некое подобие пчелиных сот, в центре возвышалась, построенная из слитых воедино серых шаров, пирамида с ровной площадкой наверху, а глубоко внизу у её подножия лежали едва заметные продолговатые каменные коконы, назначение которых оставалось неясным.
– Ну может хоть сейчас… – Поляков запустил анализатор и дал ему команду найти проход на самый верх.
Интеллект анализатора составил карту всего здания и передал его образ в сознание Полякова. Наверх вело несколько проходов и комиссар, выбрав тот, что был ближе всего, перебрался в него, цепляясь за небольшие выступы на стенах. В проходе его ждали знакомые гладкие стены и пол, покрытые восковым налётом.
На самый верх он поднялся уже к глубокой ночи. Нашёл небольшой проход, что заканчивался круглой нишей и слюдяным окном, сел около стены и закрыл глаза. Сразу заснуть не получилось и комиссар было подумал, что он так и просидит всю ночь на границе сна и яви, но вскоре усталость дала о себе знать, веки отяжелели и глаза сами по себе закрылись.