– Я все просчитал, и Дор подтвердил мои предположения, обещаю, если что-то пойдет не по плану – я прекращу эксперимент. Не переживай, – наш герой взял девушку за руку, и они продолжили движение. В лагере гелиоссов их встречали, день выдался напряженным: обычная работа, сбор информации, изучение поведения людей и сущностей. А вечером пришлось вновь успокаивать анархов. На этот раз достаточно было одного эффектного появления Тейлы в сопровождении трех стражей – узрев гелиоссов, дебоширы разбежались в считаные секунды. Заметив появление Дааса и Оосы, большинство соплеменников стало подтягиваться к чаше, рядом с которой остановились пришедшие. Даас понимал – это неспроста. Ооса, быстро сообразив, в чем дело, повернулась к любимому и с мольбой в глазах сложила руки у груди:
– Пожалуйста, – нежно зажурчал ее очаровывающий голос, – мы хотим сказку на ночь. И да, обещаю не рыдать! – одобряющим гулом звенящих голосов гелиоссы поддержали просьбу девушки. Даас уселся на край чаши, излучавшей приятный оранжевый свет, и погрузился в историю.
В этот раз мы попадаем прямо на великолепное торжество во дворце, которое король Генрико давал в честь дня рождения своих первенцев, детям – прекраснейшей дочери Илин и будущему наследнику трона Андру – исполнился год. Лето выдалось жарким и богатым на радостные события. Генрико не так давно вернулся с дальних рубежей, где помогал своим союзникам в войне против посягнувших на их территории. Надо отметить, что победа, одержанная общими силами, равно, как и участие короля, имела стратегическое значение – у потенциальных врагов не возникнет в сложившихся условиях ни малейших помыслов нарушить границы территорий Генрико. Победа была желанной. Но, разумеется, такое событие, как день рождения детей, затмевало все другие поводы для радости. Два красивых здоровых ребенка были сегодня представлены широкой публике. Праздник выдался шумным и веселым. Приглашенные подносили монаршим наследникам дары. Ноон и Тибелус помогали Асане, внимательно следя за малышами, чтобы никто случайно не напугал брата с сестрой. Дети же чувствовали себя великолепно. Даже в столь юном возрасте их увлекали шутливые игры Тибелуса, которые, казалось, он придумывал на ходу. Малыши обожали шута. Генрико настойчиво называл его в присутствии детей «дядя Тибе», чем смущал неимоверно. Такое почти родственное обращение являлось огромной честью и обязывало. Ноон по-своему мог заинтересовать детей: Илин и Андр легко в доверии шли на контакт. Напомним, что герольд был в преклонном возрасте, имел густую белую бороду и скорее напоминал сказочного персонажа, чем воспитателя таких юных особ. Но каждый раз, когда Ноон общался с детьми, они удивительнейшим образом находили общий язык и могли в моменте то стать неимоверно серьезными, слушая старика, то неожиданно залиться детским озорным смехом. И эти трое понимали друг друга почти без слов. После праздника Тибелус провожал герольда в его комнатку. Он ненадолго задержался у наставника.
– Учитель, я не перестаю восторгаться твоим мастерством – одно дело воспитывать взрослых. Но то, как ты ладишь с малышами, – это просто что-то особенное, – Тибелус немного поразмышлял и продолжил, – возможно, мой вопрос покажется тебе странным, и я прошу прощения, что задаю его. Но знаешь, мое одиночество выбрало меня еще до рождения. И с осознанием того, что у меня не будет ни семьи, ни детей, я смирился. Но почему ты одинок? – Шут смущенно потупил взор, а потом собрался с мыслями и заставил себя заговорить вновь. – Я к тому, что ты никогда не был похож на Отшельника, вокруг всегда много людей, которых притягивает твой свет. И в этом – все. Я помню тот день, когда я впервые увидел тебя. И не было никаких барьеров и страхов у ребенка перед взрослым, умудренным опытом герольдом.
– А что было? – поинтересовался Ноон, занимая свое место за столом. Тибе задумался. Он вспоминал, как безоговорочно принял учителя и доверился во всем на долгие-долгие годы. Перед глазами замелькали картинки из прошлого, сколько всего пережили они вместе: Ноон, Генрико и он, Тибе. В душе поднялась волна благодарности.