– Да нет, я не влюблен, просто задумался, – шуту страшно было представить, что тайну его сердца может узнать кто-то другой, пусть даже и учитель. И решив избежать дальнейших расспросов, поинтересовался: «Скажи, а почему ты выбрал служить семье короля, когда мог продолжить помогать многим людям?» Ноон усмехнулся по-доброму: «Никогда не знаешь точно, какой из путей важнее, возможно, мы вернемся когда-нибудь к этому вопросу», – и, простившись, жестом отпустил ученика отдыхать. Тибе, вернувшись в свою каморку, а жил он в очень небольшой комнатушке, которую выбрал сам по причине выходящего во двор маленького оконца, долго не мог уснуть. Сначала шута одолевали сомнения, что герольд мог раскрыть его сердечную тайну. Потом, отринув эти размышления, он занялся самоедством, решив, что стоило довериться Учителю, который непременно дал бы мудрый совет. Затем, наконец, усталость взяла верх. И целую ночь ему снился один и тот же сон: он, Тибе, идет вослед за своим Учителем по темной пустыне. На них длинные, укрывающие с головой плащи. Ноон держит в одной руке фонарь, в котором сияет звезда, а другой опирается на посох. Учитель знает, что делает. И пусть окрест ни души. Ноон спокойно продолжает путь, неся свет всем, кто в нем нуждается. Свет надежды, знаний, пламенной любви к Высшему. Свет души, озаряющий то, что не видно глазу. Это символ защиты и безопасности. И дорога ведет их все дальше и дальше. Словно нет более ничего в этом мире, кроме пустыни, дороги, учителя, ученика и Света. Только путь.
Даас закончил рассказ и обвел присутствующих взглядом: большая часть слушателей словно выпала из реальности. Опомнившись, гелиоссы, соблюдя традицию поспешили слиться воедино и, последовав примеру Тибелуса, погрузились в сон.
– С этим надо переспать, – прокомментировала неожиданно для всех Тейла сон шута, и со словами – ну, такое – «на подумать», – погрузилась в чашу. Даас отвел Оосу в укрытие и вернулся, но погружаться не спешил. Дело было в том, что ему пришлось прервать свое повествование. И сделал он это совершенно сознательно. Напомним, что сны, которые видел гелиосс, приходили к нему не системно, и события в них развивались по своим законам. А закончил Даас свой рассказ на сне Тибелуса вот по какой причине.
Итак, во сне Тибе видел себя и Ноона, идущими по дороге. В какой-то момент действие плавно перенеслось из пустыни в замок короля. Шут продвигался с усилием через толпу к трону, где Генрико беседовал с незнакомцем в черном. Этот человек, расположившийся напротив короля, лицо которого Тибе не удавалось разглядеть, вызывал у него сильное внутреннее беспокойство. Судя по всему, это был чужестранец, но общались они на родном языке. Чем ближе подбирался шут, тем оживленнее становился разговор двух мужчин. Внутреннее чувство тревоги нарастало, и в конце концов Тибелус набросился на гостя, свалив его с ног. На этом сон оборвался. Раннее утро радовало солнечными лучами, пробиравшимися в каморку через оконце. Мелкие пылинки кружили в солнечном свете, сверкая, словно золотые звездочки, проявляя волшебную игру света. День начинался, Тибе вспомнил об обещании, данном королеве, присутствовать на прогулке с детьми. Вдохновленный предстоящим общением, он вскоре напрочь забыл о странном фрагменте сна.