Поход в кино всё расставил на свои места. У Всеволода возникло неотложное дело – его младшего брата забыли забрать из детского сада, и он ревел во всё горло, отказываясь в это верить, поэтому Севке пришлось уйти раньше, не досмотрев фильм до конца. Приуныл и Павел: на его голову свалились две красавицы, и запланированное свидание с Гелей после кино рушилось на глазах. Правда, отсутствие Севки было предпочтительней и давало гарантированный шанс на прогулку под луной, а такого случая Павел упустить не мог, оставалось дело за малым – избавиться от Юлии Андреевны, но это было гораздо легче, чем от Севки.
После кино юноша довёз девушек до общежития, все выгрузились из автомобиля и, переминаясь с ноги на ногу, стали прощаться. И тут Павел быстро и бесцеремонно выпалил:
– Юль, ну, пока. Ангелина, можно тебя на пару слов? – Чем удивил Гельку и огорчил Юлию Андреевну до скрежета зубов, ей ничего не оставалось, как проститься и ретироваться. Она нервно зашагала к подъезду дома, едва сдерживая гнев к сопернице.
– Ладно, не сегодня, – успокаивала себя девушка, поднимаясь по лестнице. – Я терпеливая, подожду. Раз не гора к Магомеду, значит, всё в моих руках.
Открыв дверь и включив свет, Юлия Андреевна встала за штору, устремив свой взгляд на две фигуры около старенького форда, она не слышала, о чём говорили молодые люди, она наблюдала за движениями со стороны, которые о многом могли рассказать.
– Гель, знаешь, я так рад, что ты появилась в моей жизни, – произнёс Павел, решаясь именно сегодня расставить все точки над i. – Я хотел знать, – продолжал парень, – твоё сердце свободно для такого милого и застенчивого молодого человека как я?
Гельку накрыла приятная волна нежности и теплоты, но мозг отреагировал на заданный вопрос по-своему – нервные окончания закоротило, желудок затрясло мелкой дрожью, произошли непроизвольные толчкообразные сокращения диафрагмы и вместо ответа из горла девушки вырвался громкий, короткий звук «ик» – в столь ответственную минуту у неё началась икота.
– Ик, ик, ик, – не унималась Геля.
Пашка рассмеялся.
– Ещё никто так не реагировал на моё признание в любви, – произнёс Бондарь, смеясь во весь голос.
– Паш, ик, ну, прости меня, ик, сама не знаю, что произошло, ик.
– Может, попить? У меня в машине есть вода, правда, замёрзла, наверно.
– Слушай, Паш, ик, пойду я, пожалуй, ик.
– Говорят, нужно напугать, и икота пройдёт.
– Ик, ик, чем ты меня напугаешь? – удивлённо спросила девушка.
Бондарь схватил Гелю в охапку и стал целовать, не давая освободиться из крепких рук. И организм, испытав новый эмоциональный шок, перестал содрогаться, расслабился и откликнулся. Занавеска на пятом этаже дёрнулась, и любимая кружка Юлии Андреевны, выскользнув из рук, упала, разбившись вдребезги.
Жизнь Ангелины Селивановой менялась. Теперь некогда столь эгоистичное слово «Я» все глубже и глубже задвигалось за более весомое и значимое слово, точнее, имя – Павел. Павел Бондарь. И что с людьми делает любовь? Все вкусовые, звуковые, зрительные пристрастия обесцениваются, и в твою жизнь незаметно вползают новые звуки, вкусы и запахи, отличные от старых, и эти детали без особого сопротивления модифицируют тебя, расширяют кругозор. И если месяц назад, выбирая из меню, ты ни за что бы не заказала солянку, решив лучше похлебать жиденький куриный бульончик, то сегодня Гелька за обе щёки уплетала горячий мясной наваристый суп из восьми колбас, нисколько не задумываясь о последствиях. Пицца, яичница с беконом вместо омлета, пельмени, шашлыки, котлеты, спасибо родителям за хороший врожденный метаболизм, организм не придерживал ненужное на чёрный день, все калории тут же перерабатывались в энергию. В энергию любви. У Пашки не оказалось продуктов-аутсайдеров – он молотил всё подряд. Еда для него являлась приятным топливом, и он с удовольствием и усердием заправлял ей свой организм. Перемены коснулись и внешности Гельки, она стала женственней и грациозней, в ней проснулась доселе дремавшая женщина. Видя в глазах юноши восхищенный взгляд, она всячески пыталась оправдывать его. Красивые плетения кос, густо накрашенные ресницы, короткие платья и весёлый смех, а если ко всему этому добавить декламированные Данте на английском, то Ангелина не оставляла никаких шансов другим претенденткам обскакать её – она была самой лучшей на земле. И Павел Бондарь смотрел только на Ангелину Селиванову, ни одна супердива мира не смогла бы перетянуть этот взгляд на себя. Ни одна.
Прошвырнувшись по бутикам огромного молла, Ангелина и Лида уже не чаяли купить новогоднее платье для Гельки за те деньги, которые имелись, даже две тысячи, добавленные подругой, не меняли ситуации.
– Всё, Лид, последний магазин, нет больше сил, ноги гудят, каблуки по четверть в пятках. – стонала Гелька.
