Новогодние праздники для молодёжи – самые весёлые праздники в году, особенно у студентов, к ним готовятся недели за две: девчонки покупают наряды, завозят продукты огромными сумками, опустошая холодильники родителей, придумывают оригинальные салаты, а мужское население, не заботясь о закуске, начинает затариваться спиртным минимум на неделю. Молодежный Новый год – это вам не просмотр фильма «С лёгким паром» два раза на дню – первый с утра, а второй ближе к вечеру – и не сидение у телевизора в ожидании праздничного концерта – это тусовка, одна большая яркая и запоминающая тусовка, о которой потом судачат весь год. Молодые люди в большинстве случаев начинают провожать старый год уже с утра и к курантам еле стоят на ногах, но Пашка с Севкой решили в этом году изменить привычный ход событий и удивить девчонок – они заказали столик в небольшом, не очень дорогом ресторане, чтобы празднично провести время. Лида с Костиком отправились отмечать к родителям, как того требовали семейные традиции, поэтому столик был заказан на четверых. В кафе приехали на Пашкиной машине, у ребят второго января вылет на стыковой матч в Финляндию, это их первая зарубежная поездка, поэтому они решили: тридцать первого декабря ни капли в рот, как того требовал спортивный устав. Отпахав целый год и попав в основной состав, они не собирались удачно складывающуюся карьеру профукать из-за бокала шампанского, ну а если глоток, так он не считается, один можно – пока бьют куранты.
Когда девушки вошли в зал после недолгого переодевания, в комнате воцарилась минутная тишина, все с изумлением уставились на Гельку Селиванову. Присутствующие невольно оказались в детстве, в сказке Павла Бажова «Малахитовая шкатулка», каждый, кто не мог представить хозяйку Медной горы до сегодняшнего дня, сейчас воистину взглянул ей в глаза. Ящерка с пояса переместилась на диадему, красиво украшая забранные кверху волосы, висячие серьги с изумрудами удлиняли шею, оттеняя и без того огромные зелёные глаза. Серебристая змейка на тонком предплечье завершала образ, создавая неповторимость и сказочность вошедшей девушки. Юлия Андреевна в серебре, с белыми гидроперитными волосами просто блёкла на фоне сказочной красавицы. Пашка с Севкой стояли, разинув рты, до тех пор, пока девушки не подошли к столику и не спросили, куда им можно наконец присесть.
– Конечно, за наш столик, девчонки, – в голос ответили юноши и, схватившись за один стул, предложили Геле присесть. Парни находились под лёгким гипнозом, не сводя с девушки глаз. Первым пришёл в себя Бондарь, он резко наступил Севке на ногу, возвращая друга на землю, и Сева, взявшись за второй стул, предложил присесть Юлии Андреевне.
После пары бокалов шампанского неловкость Юлии Андреевны, доселе чувствовавшей себя лишней на этом празднике, как рукой сняло, она заметно оживилась, разговорилась, стала активно хохотать над шутками юношей. А после приятно прокатившейся волны вдоль спины во время танца с Павлом Юлия Андреевна Волкова точно решила: Бондарь – это её парень, и она его никому не отдаст, тем более Гельке Селивановой, этой чудаковатой особе с «Божественной комедией» в голове. Снедаемая ревностью, Волкова к концу вечера придумала хитроумный план по захвату Бондаря и теперь твёрдо знала, что ей делать дальше. Знали и парни, очарованные Гелькой Селивановой, они, напрочь позабыв о дружбе, открыто соревновались друг с другом в остроумии, танцах и шутках, но если Селиванову это веселило, то Волкову – крайне раздражало.
Веселились до двух ночи. Потом посмотрели салют на улице, выпили на посошок, засобирались по домам. Молодые люди вместе с оставшимися посетителями вывалились на улицу, но расходиться по домам никто не хотел, да и кто в новогоднюю ночь станет ложиться спать в два часа ночи в двадцать-то лет? И Юлия Андреевна, порядком поднабравшись шампанского, пригласила молодых людей продолжить новогодний банкет в женском общежитие, тем более в холодильнике имелась пара салатиков, приготовленных для такого случая. Все согласились.
Сегодняшней ночью на входе дежурил Борисыч, муж комендантши, временами подменяющий её. Так Борисыч, имея непреодолимую тягу к алкоголю, был крайне расположен к посетителям, у которых что-то булькало в кармане. Об этом знали все и завсегда пользовались этим, чтобы беспрепятственно попасть в здание. Но такой шанс подворачивался мужчине нечасто, поэтому сегодня был вечер Борисыча. Пенсионер со стажем за бутылку водки впускал в общагу всякого, а наутро не помнил, кого именно, так как страдал старческой болезнью, разрушающей память, чем и пользовались студенты. Рядом с Борисычем уже красовался полнехонький, без одной бутылки ящик водки, который готовился впрок для сорокаградусного диспута друзей по гаражу, но новых посетителей всё не было. Оставалась одна-единственная бутылка, время поджимало, на смену могла вернуться жена, и пенсионер заметно нервничал, не зная, то ли припрятывать заработанное, то ли ждать пока ящик заполнится целиком.
