С трудом осилив завтрак, геммы засобирались вниз, но на половине пути были перехвачены чрезвычайно взволнованным Петром Архипычем.
– Хвала заступникам, успел! – всплеснул он руками. – Ну-ка, бегом за мной. Это катастрофа, истинная катастрофа!
Переглянувшись, геммы без разговоров последовали за полицмейстером. Таким взбудораженным начальника еще не видели, к тому же после заселения он еще ни разу не поднимался к ним лично – либо ждал в кабинете, либо отправлял кого из подчиненных. Значит, точно что-то случилось.
У дверей собственного кабинета Петр Архипыч почему-то замер, прислушался, а потом обернулся и, сделав страшные глаза, велел заходить спустя минуту. Все четверо послушно замерли на месте. Что-что, а безоговорочно слушаться приказов они умели.
Сбоку подкрался как всегда взлохмаченный Егорка.
– Ох, и завидую я вам, ребят. Или не завидую, – тут же добавил он. – В общем, я еще не определился.
Сам Коновалов занимался тем, что, переодевшись деревенским дурачком, собирал слухи по подворотням и самым гнусным кабакам. Работа была под стать ему, а он – под стать ей.
Пока сыскарь определялся, минута истекла, а геммы до сих пор не знали, что ждет их впереди.
Кабинет полицмейстера будто стал в пять раз меньше обычного – до того там стало тесно. Большую часть помещения занимал по-прежнему письменный стол Петра Архипыча и он сам, но на этот раз там были еще и посетители. Первой привлекала к себе внимание дама.
Что это была за дама! Придворные прелестницы, воспоминание о которых иногда посещало Илая во сне, тут же померкли на ее фоне. Невозможно было с уверенностью сказать, сколько ей лет, но ее горделивый профиль с точеными скулами казался бессмертным образчиком совершенства. Белые волосы незнакомки были убраны на модный манер в высокую прическу, подхваченную жемчужными гребнями и прикрытую кокетливой дамской треуголкой, отделанной по краю тонким белым кружевом. Ее фигура и платье полностью скрадывались молочным плащом с мехом кандэлльской лисицы по вороту. Прекрасная дама нетерпеливо и довольно громко притаптывала в нетерпении каблуком.
– Вот, Павлина Павловна, как я и обещал, – несколько задыхаясь, пропел Петр Архипыч. – Для вашего дела все самое лучшее, так сказать. Сыскные с, так сказать, улучшенными способностями к сыску. – Он нес полнейшую чепуху и страшно при этом потел.
Названная Павлиной Павловной соизволила повернуться в сторону геммов. Серые глаза сощурились.
– Эти? Но разве они не…
– Именно так, дражайшая Павлина Павловна! Высочайшим приказом эти юноши и девушки отряжены служить на благо закона и справедливости своими благословенными талантами.
– Хорошо. – Она снова отвернулась. – В сущности, мне все равно, кто именно возьмется решать мою проблему. Главное, чтобы она была решена в кратчайшие сроки. Это значит немедленно.
– Всенепременно, – продолжал мироточить полицмейстер. – В таком случае, прекраснейшая Павлина Павловна, не соизволите ли вы посвятить наших юных геммов в подробности вашей проблемы, так сказать?
– Соизволю, – отрезала прекраснейшая. – Итак, слушайте. В третий раз повторять уж не стану. Меня грабят! – Ее лицо вдруг исказилось, ноздри побелели и раздулись. – Самым… безобразным образом! Мои хранилища, вернее. Я несу огромные убытки, денежные и, что самое чудовищное, репутационные!..
– Госпожа Зимецка держит ряд защищенных хранилищ для денежных средств и семейных драгоценностей, – быстро пояснил полицмейстер, пока посетительница пыталась взять себя в руки.
В этот момент зашевелились ранее незаметные спутники дамы – двое господ среднего возраста, богато одетых и самого благородного вида, но на их лицах застыло самое что ни на есть раболепное выражение. Один замахал на Павлину Павловну веером, другой протянул флакончик нюхательной соли.
– Прочь, – шикнула на них дама. – Как выяснилось, недостаточно защищенных. Грабители умудрились обойти и замки, и охрану, и установленные ваятелями ловушки. Три тысячи золотом заплатила! О, я еще сдеру с них неустойку.
– Уже занимаюсь этим, – угодливо отозвался один из господ.
– Хорошо, – тряхнула головой госпожа Зимецка. – Итак, грабители проникают напрямик в подземные отсеки хранилищ, где содержатся наиболее ценные ячейки. Никаких следов, кроме отверстий в кладке. Отверстия небольшие, не пролезть и ребенку, разве что совсем несмышленому. Но я просто не могу в это поверить. А однажды посреди разграбленной комнаты остался зонт.
– Зонт? – переспросила Диана.
– Да, дамский кружевной зонт. Вам это о чем-то говорит? – тут же оживилась Павлина Павловна, но Диана только развела руками и снова уставилась в потолок. – Неважно. Остальное вам предстоит выяснить. Я предоставлю для ознакомления отчет моей службы безопасности и, разумеется, допуск на нижние ярусы для проведения расследования. Следующего случая просто не должно произойти. Это ясно? – железным тоном осведомилась она.
– Конечно-конечно, они все поняли, – снова засуетился Петр Архипыч. – Они вообще понятливые. А как же особое условие, о котором вы соизволили упомянуть ранее?
Зимецка ухмыльнулась:
