– Разумеется. Ничто так не способствует решению проблем, как золото. Служивые, – приподняла она подбородок, – если справитесь за три дня, получите вознаграждение. Весомое и звонкое.
Челюсть Илая устремилась к полу, Норма стиснула кулаки, Диана вскинула бровь. Один Лес не сдержался:
– Так это ж взятка! Нам по Уставу…
– Оставьте себе свой Устав, – взмахом руки оборвала его Зимецка. – Я умею вести дела. Как меценат пожертвую деньги на нужды сыскного управления Вотры, а господин полицмейстер выпишет вам премии. Так что успокойтесь, юноша, от вас уже пар поднимается. Какие они у вас… нравные, – это уже Петру Архипычу.
– Высоконравственные, – солидно пояснил тот.
– Вот и славно, – подвела черту Павлина Павловна. – Запомните: три дня.
Затем поднялась, попрощалась и удалилась, громко стуча каблуками о деревянные полы управления. Ее свита торопилась, то открывая перед ней двери, то придерживая край плаща из драгоценной ткани.
Петр Архипыч проводил посетительницу взглядом, а после обессилено упал на стул и жестом велел закрыть поплотнее двери кабинета.
– Серафимы, ну и баба… То есть, прошу прощения, дама. Шутка ли? Свой банк, хранилища эти, одних мануфактур только штук шесть! Да вы на подкладках своих мундиров гляньте – там ее фамилия. Да даже на самоваре, который я, прости свет, вам припер, и на том чеканка стоит! Всюду железная вдовушка пролезет… Так, – встрепенулся он, – нечего вам рассиживаться. Вот вам отчет охраны, вот вам адрес. Ноги в руки и вперед!
«Ноги в руки» – приказ более чем однозначный, так что геммы дружно выкатились вон.
Пока все отряхивались от смешанных впечатлений, Диана вдруг задумчиво протянула:
– Это ж какие у нее сапожищи, чтобы так при ходьбе стучать?
– Три дня, ну! Три дня – и поедим нормально! – не находил себе места Илай.
Норма досадливо закатила глаза.
– Во-первых, с чего ты взял, что мы уложимся в срок? Конечно, отказаться мы не можем, служба есть служба, но три! Что угодно может пойти не так.
Четверо вышли на улицу. Подмораживало, как всегда накануне зимнего солнцестояния. Мороз кусал за щеки и носы, забирался под шерстяные плащи. Ежели ты пеший – терпи его зубы, знай пошевеливайся. Одному только Лесу холод был нипочем, и плащ свой он носил нараспашку.
– А во-вторых? – напомнила внимательная к деталям Диана.
– А во-вторых, поручение Рахель никуда ведь не делось. Катерина Дубравина по-прежнему неизвестно где, а зацепок у нас так и не прибавилось. Как скоро Внутренняя Церковь снова призовет нас к ответу?
– Но ведь премия! – простонал Илай.
– Ее еще заслужить надо!
Лес потянулся до хруста и зверски зевнул.
– Вот что я вам скажу, – начал он, – правы тут все, но в посольстве еще не факт, что ответят, только время потеряем. Все равно надо искать уж в другом месте. Или другим методом, – таинственно ухмыльнулся Боец. – А три дня? Да это тьфу, хоть попробовать мы можем. Посмотрим, что там да как, а там и решим, как силы разделить. Рахель все равно нас не убьет.
– Я бы не была так уверена, – процедила Норма.
Беззаботность братьев ее раздражала. А еще раздражало то, что она одна прикладывала такие усилия, высчитывая последние медяки так, чтобы хватало на самую простую еду, а они только кривились да искали решение попроще. И что они сделают с премией, если, конечно, ее получат? Прокутят! А время меж тем идет…
До хранилища «железной вдовушки» Павлины Павловны от Малой Присутственной было рукой подать, так что пошли пешком.
– Ты что-то там говорил про новые методы? – не упустила Диана.
– Ага, – расплылся в улыбке Лес. – Я там с Егоркой поболтал, дал ему кой-какие ориентиры… Пусть послушает по темным углам, может, узнает чего…
Илай встал как вкопанный.
– Ты что это, тайны разглашать вздумал? – глухо переспросил он. Лицо Янтаря потемнело. – Детали расследования Внутренней Церкви? Смерти нашей хочешь или чего похуже?
Лес оглушительно фыркнул:
– Ой, брось. Что у меня, головы нет? Никаких деталей, даже без вопросов. Просто послушать, не сболтнет ли кто об иностранке из Алласа, некой Адель.
– А, ну тогда ладно, – легко согласился Илай.
Норма спрятала лицо в ладонях и прошептала:
– Два болвана.
С Малой Присутственной они вышли на Локотки – широкую торговую улицу, больше напоминавшую площадь. Бело-серый день взорвался красками, будто огненная шутиха: площадь украсили сотни, нет, даже тысячи разноцветных флажков, в центре городили помост для лицедеев, а каждый четвертый лоточник предлагал купить разукрашенные маски из глины и мешковины – и те и другие на диво безобразные, но глиняные продавались по двадцать медяков, а тряпичные – по семь.
– Что это такое творится?! – Глаза у Илая округлились, а слов поумнее он не находил.
Норма тяжко вздохнула:
– Бертрамов день, не знаешь, что ли? В честь Бертрама Первого празднество, его каждое зимнее солнцестояние справляют, – начала объяснять она. – Во всех летописях написано, что именно в такой день Бертрам пришел из Скаловии с армией покоренных кобольдов и чародейским посохом и занял престол Паустаклавы.
