– Откуда вы знаете? – не удержалась Норма, на что начальник прищурился хитро, точь-в-точь как его жена до этого:
– Навык наблюдения! Их карету ни с какой другой не перепутать. Да и выходите вы оттуда какими-то потрепанными. Выкладывайте, чем смогу – помогу.
Он хотел показаться отстраненным, но Норма явственно почуяла в окружавшем его зеленоватом свечении желтые искры тщательно скрываемого любопытства. Она снова зажмурилась. Да что ж это такое! Неужто ее прокляли?
Илай тем временем решил зайти издалека:
– Что посоветуете предпринять, скажем, если искомый человек предположительно связан с нежелательными личностями, доступ к которым затруднен в связи с нашей приметностью?
– Чего? – поморщился Петр Архипыч. – Давай-ка по-человечески и по существу. Не можешь разглашать детали – не надо их мне, но не темни.
Пока Илай собирался с мыслями, а полицмейстер мизинцем выковыривал из уха остатки его велеречивости, Норма впервые за долгое время решилась открыть рот:
– Мы ищем одного человека, имя которого не можем назвать. Единственный след ведет в трактир «Погремушка», а именно к неким Валдису Сажени и деду Панкрату. Из-за секретности мы не можем просить о помощи других сыскарей, как не можем проникнуть туда, будучи незамеченными, из-за глаз и прочего. Именно поэтому нам нужен совет опытного полицейского.
Петр Архипыч так и застыл с пальцем в ухе и выражением недоверчивости на лице. Его свечение полыхнуло тревожно-оранжевым. Через пару мгновений он встряхнулся и подался вперед, сложил руки замком на столе подле самовара. Тот теперь стоял на кружевной салфетке.
– Это как вас, ребятки, угораздило на Колесо намотаться?
– Какое колесо? – Диана терпеть не могла двусмысленностей, и если только заподозривала такое, то сразу лезла с вопросами. Но на этот раз они были как никогда кстати.
– Преступный союз. Неизвестно точное количество его членов, но Сажень и Панкрат точно из них. Не рекомендую связываться, вы нам еще живыми нужны.
Лес фыркнул:
– Не для того мы родились благословенными, чтобы в конторе отсиживаться. Мы сильнее, мы быстрее…
– Да-да, и умнее стократ, – махнул рукой полицмейстер, от чего Лес моментально сдулся и понурил голову, но глаза еще поблескивали сердито-алым. – Я такое уже слышал, а потом терял людей. И дело не в этих ваших талантах, которые я, упаси серафимы, не подвергаю сомнениям, а в молодости и самоуверенности. На них и погорите, а мне отвечать. Что я скажу тогда императрице? «Недосмотрел, государыня»?! У-у, так бы и надавал по шее! – все же рассердился он. – Что вам, что Егорке-трепачу!
Прав и правда.
– Тогда как нам исполнить свой долг? – как можно мягче спросила Норма, всем своим существом пытаясь погасить огненные сполохи в этой теперь такой тесной, но пахнущей жильем комнатке. – Поймите, у нас нет ни выбора, ни других зацепок. Мы обязаны.
Привставший было на ноги полицмейстер рухнул обратно в кресло и с усилием потер лоб, разглаживая гневный треугольник на переносице. Какое-то время они провели в молчании; слышно было только, как грызет сахар Диана и как хрипят монструозные настенные часы с ходиками – разумеется, тоже подарок Капитолины Антоновны.
Он мрачно оглядел каждого из них: насупленного Леса, ломающего пальцы Илая, погруженную в себя Диану и Норму, которая все еще надеялась, что он сможет подсказать им верный путь. Научить настоящей сыскной работе, в то время как сухая теория от наставников, не раскрывших в своей жизни ни единого преступления, то и дело давала сбой.
Наконец он вздохнул и одернул полы синего мундира.
– Хорошо, ребятки. Есть у меня одна идея. Но предупреждаю: вам она ни разу не понравится.
– Ау-у-у! – взвыл Лес, сложив ладони горном. Вышло звонко, вой разнесся по мусорным холмам и устремился в светлое зимнее небо.
Илай поморщился:
– Ты что, сдурел?
– Не, я нечисть отгоняю, – важно заявил брат.
В нескольких шагах от юношей фыркнула Норма:
– И какую же, позволь спросить? Шишиги как сновали здесь, так и снуют. Вон, их Фундук ловит, будто крыс каких.
И правда: Фундук, выгибаясь и высоко подскакивая, пытался выковырять мелких бородавчатых тварей из их нор, но те скрывались в одном ходу, а потом показывались из другого. Морда у Фундука была слишком широкая для нор мелких пакостников, чем они бессовестно пользовались. Кошкан шипел и пыхтел, но не сдавался, и вид у него при этом был самый зверский. По такому и не скажешь, что он любит, чтобы ему чесали стальной щеткой пузо, и не пьет воду, которая простояла в миске больше пары часов, – дикарь, да и только.
– Леший с ними, с шишигами! Удильщика бы не повстречать, – протянул Лестер. – Вроде как волчий вой – единственное, что способно их отвадить. А уж если такому попасться, заломает же! У них руки до земли, а шеи длинные…
– Трижды болван, – прищелкнула языком Диана, отшвыривая в сторону какой-то рваный мешок. – Они водятся только в глухих болотах, а не вблизи городов – раз; перед удильщиком ты всегда сначала увидишь блуждающие огоньки мерников – это два. Что наводит нас на мысль, что при свете они не нападают – три. Так что не вздумай больше выть, и без того тошно!
