Фасад особняка и небо поменялись местами, и Илай полетел вниз спиной с высоты третьего этажа.
«Вот и все, – успел подумать он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Прощай, прекрасный мир».
Но уже через мгновение земля встретила его не убийственной брусчаткой, об которую он непременно размозжил бы голову, а упругой мягкостью и затхлой вонью. Закашлявшись, Илай подтянул колени к груди, пытаясь понять, что за сухая трава его окружает и как она здесь очутилась. И главное – почему никто из геммов не кричит и не бежит к нему на помощь?!
И тут над ним возникло новое, вернее, уже знакомое лицо.
– Что, служивый, отдыхаем среди бела дня? Ай-яй-яй, и не стыдно? – сказал Макар Клюков, Атаман кобольдов, и осуждающе прищелкнул языком.
– Да вы не стесняйтесь, за все уплочено, – хохотнул Макар, глядя на примороженных, зажавшихся геммов. – Эй, человек! Икру на маленьком хлебе тащи! Нет, давай сразу на большом и севрюжью! И вина побольше.
«Госпожа Селедка» была заведением совершенно иного толка, нежели «Пень-колода» или даже «Поющий осел» – воздух здесь пах роскошью: льняными салфетками, пастой для чистки серебра, неслыханными адашайскими специями. Половые в расшитых кушаках и замшевых сапогах с загнутыми носами скользили, точно призраки с блестящими подносами, и угодливо склонялись над каждым столом ресторации, а с гостями говорили сладчайшим шепотом, будто сообщая сердечные тайны.
Норма повела плечами. Ей было неуютно, будто ей уже дали взятку, а она ведь не брала!
Когда Макар явился перед ними во всей красе и заявил, что ему есть что сообщить полезного для следствия, а следом, считай, через миг сверзился в телегу с сеном Илай, они попросту растерялись и пошли за грабителем княжеских кровей, как телята на убой.
Атаман кобольдов преобразился, но не так, как того можно было ожидать от предполагаемого члена одной из самых благородных семей Паустаклавы. На нем был камзол в фамильных оттенках пурпурного и черного, из-под которого виднелась белая блуза с оборками, а поверх он набросил длиннейшую соболью шубу, что почти волочилась за ним по земле. Каждая деталь его туалета смотрелась так, будто он обнес чей-то гардероб и оделся во все, что смог уволочь. Камзол был расстегнут, бриджи удерживались на бедрах совершенно разбойничьим ремнем с крупной пряжкой, а блуза распахнулась так, что можно было увидеть его по-мужицки волосатую рельефную грудь. Макар Клюков явно наслаждался производимым впечатлением, подкручивая лихой черный ус и сыто щурясь. На каждом пальце поблескивало по перстню с крупными камнями.
– Что ж вы как не родные? – глумливо причитал он, с энтузиазмом помогая прислужнику разгружать поднос. – Мы ж, считай, такую передрягу пережили, вы мне, считай, новую жизнь подарили! Я отблагодарить вас хочу.
На столе появилось двухэтажное блюдо с кусочками хлеба, обмазанными сливочным, высочайшего качества маслом и икрой – восемь с красной, два с черной, зловеще поблескивающей. Диана, недолго думая, цапнула именно такой и целиком запихала в рот.
– Вот-вот, не тушуйтесь, сыскная братия. Кто ж вас еще так облагодетельствует.
Норма скрестила руки на груди, наблюдая, как Атаман достает кинжал и ловким движением выбивает им пробку из бутылки игристого, проведя лезвием по стеклянному горлышку. Ишь, навострился! Обвыкся с титулом! Негодяй.
Вино хлынуло на соболью шубу и мраморный пол. Макар ухмыльнулся:
– Да не смотрите вы на меня как степной кошкан на полоза, не из пугливых я, да и делить нам больше нечего. Я-то ведь помочь собираюсь. Так что, мир?
Диана с отсутствующим видом жевала уже второй подозрительный хлеб с икрой, на лице Леса играли желваки – он был взбешен. И только Илай пытался как-то сориентироваться в ситуации:
– Сойдемся на перемирии? – предложил он, вынимая из растрепанной шевелюры очередную былинку сена.
– А сойдемся! – Макар оглушительно хлопнул ладонью по столу, так что бокалы и прочие приборы испуганно задребезжали. – За это надо выпить.
И он разлил пузырящееся вино по бокалам. Ощущение неправильности происходящего усилилось, заставляя тревожный колокольчик в голове звенеть не умолкая. Норма повертела головой: как-то это выглядит со стороны? Белый день, дорогущая ресторация, они, одетые в мундиры с шевронами сыска, и он – расхлябанный, будто какой пират из Скафоса, потопивший целую армаду! Сидят за одним столом и пьют. Кошмар да и только, их за такое точно разжалуют в урядники и разошлют в разные концы империи! И это в лучшем случае.
Пока она упивалась худшими вариантами развития событий, Макар настойчиво подтолкнул к ней бокал на витой серебряной ножке:
– Давайте-давайте, не то обижусь.
Норма опасалась, что братья, а с ними и Диана, снова впадут в раж и начнут порочный кутеж со вчерашним врагом на глазах у всей столицы, но они проявили редкое для них самообладание – едва стукнулись хрустальными краями, пригубили и отставили вино в сторону. Ритуал был соблюден, но не более.
