– Можете не переживать из-за Габриэля, он хоть и выглядит вяленой скумбрией, но все это от нервной работы. Свежесть лица труженика напрямую зависит от крутости нрава начальства, так-то! А потому вы у меня румяные, как манные колобки.
Норма едва успевала за его скачущей мыслью. Как только они с Илаем пришли к нехитрому и по глупости ускользнувшему от внимания выводу, что Аякс может привести их к Катерине с такой же вероятностью, что и его напарница, брат кинулся связываться с куратором неслышным голосом. Какое-то время он молчал, погруженный в беседу, а потом возвестил: «Завтра едем к Михаэлю, нам помогут».
Очевидно, что след Аякса нужно было искать в порту, но на масштабный обыск требовалась санкция такого уровня, что ни Петру Архипычу, ни Рахель, ни даже Михаэлю было не достать. К тому же никто не мог помочь им с делом, которого не существовало ни на одной официальной бумаге, ни в одном приказе. Потому необходимо было убедить другого человека. Верней, не человека даже.
– Габриэль все вам объяснит: что можно делать в его присутствии, а чего категорически нельзя. Я с графом Буль-Буль, ох, простите, с министром Водяным дел не имею.
Геммы строем вошли следом за куратором в одну из дверей, никоим образом не отличавшуюся от других в том коридоре. Но искомая личность обнаружилась именно за ней.
Молодой человек в скромном черном камзоле вскочил из-за стола. Прямые темные волосы лежали по плечам в некотором беспорядке, но в целом на скумбрию он был не похож, по крайней мере, на вкус Нормы. Открытое лицо, классические, чуть крупноватые черты, мягкая улыбка. Сияющий Сапфир, а это был он, выглядел вполне приятным молодым господином.
– Габ-ри-эль! – провозгласил Михаэль. – Сколько лет, сколько зим. Тебя совсем не видать на наших берегах.
– Служба предполагает, – улыбнулся Сапфир чуть скованно.
Габриэль был геммом из поколения Михаэля, как и Рахель. Начав Лазуритом, как и Норма, вскоре он добился успеха на поприще дипломатии и был произведен в рыцари Ордена. В министерстве он исполнял обязанности личного помощника имперского посла, а именно постоянно посещал другие страны.
– Ну, как там Дамонг? – пропел Михаэль, падая в кресло напротив заваленного бумагами стола. Те выглядели так, будто их хватали мокрыми руками, а потом сушили у огня. – Цветет и хорошеет?
Габриэль попытался выдавить еще одну улыбку, но та вышла совсем жалкой:
– Твои шутки… Ты же знаешь, я едва переношу пауков…
– …и змей! – радостно закончил за него куратор, упиваясь реакцией бывшего однокашника.
Морской путь в закрытое островное государство Дамонг проложил дед императрицы Аркадии, адмирал Геворг Саллавис. В общем-то, за это, а еще и за развитие флота, способного теперь дать отпор воинственным морским ундинам, его и избрали следующим правителем на Вече, а от него уже пошел род Саллавис. Дамонгцы оказались хорошими соседями и превосходными торговыми партнерами – их паучьему шелку и настойкам на змеином яде не было равных ни в одном из существующих ныне государств. Но проблемы было две. Первая: кроме пауков и змей, на островах Дамонга не было примерно ничего. Эти два вида захватили почти все жилое пространство, оставив людям только малую его долю, что не мешало островитянам поклоняться этим тварям и использовать в нехитром быту каждую их часть. Второй проблемой стало гостеприимство дамонгцев. Они души не чаяли в паустаклавских послах, и им было недостаточно редких визитов в целях перезаключения торговых контрактов. Нет, они хотели долгого и душевного общения. Судя по всему, именно эта участь и постигла Габриэля.
Норма взглянула на рыцаря с растущим сочувствием. Михаэль тем временем продолжил:
– Ой, не обижайся. Я вот к тебе как к специалисту привел своих подопечных. Представь себе, рвутся в бой, хотят вывести на чистую воду целый преступный синдикат!
– Вот как? – удивился Габриэль и впервые посмотрел прямо на геммов, внимательно изучая каждого. Тут его взгляд остановился на Норме и задержался дольше нужного. Она сначала неуверенно дернула уголками рта, затем отвела глаза. – И чем я могу помочь?
– Отведи их к Буль-Булю, пусть выдаст санкцию.
– Михаэль!
– А что? Он все равно нас не слышит. – Топаз наклонился к столу и громко прошептал: – Мне даже думается, он глуховат.
Габриэль вздохнул, мол, это далеко не так, но спорить не стал. Норма успела отметить, какие между ними отношения, и они вовсе не показались ей истинно братскими или даже дружескими. Может, с годами так случается со всеми геммами, когда расходятся их пути? Нет, нет.
Михаэль сверился с часами на цепочке и вскочил на ноги:
– Время не ждет, а я вас оставляю. У меня еще назначена встреча, – на ходу он, забавляясь, щелкнул по носу Диану, а та почему-то не увернулась, – с одной особой. Не скучайте.
Пока побуревшая от смущения Диана терла кончик пострадавшего носа, Габриэль заговорил, причем почему-то обращаясь именно к Норме:
– А ведь я вас помню, вас нарекли Нормой. Ваши глаза тогда только пробудились, и я так обрадовался новому лазуриту. Но вы тогда были совсем девочкой. А вы? Вы помните меня?
