– Неподалеку от хибары ундинова ублюдка, на самом бережку евойной заводи, нашли куль из рыболовецкой сети, а в куле том – девка мертвая. Уж и приморозило ее, лицо, ресницы в инее, по всему телу синячищи, одежки никакой. Пригляделись – а это Ларка, дочь бортника. Та уж месяц как запропастилась, все решили, что сбежала она от пьющего батьки куда глаза глядят.
Все указывало на то, что загубил Ларку нелюдимый полукровка – и сеть его, и по берегу тому никто особо, кроме него, и не шастал.
– Скрутили да в яму бросили, – заключил голова. – Не признается, никса тухлая, шипит и щелкает, противно слушать, а как вину отрицать, так по-нашему заливается. Ну, мы его и решили промариновать, как ту селедку.
«Ну что, – прозвучал в голове у Нормы заговорщический шепот Илая, – вот он, наш шанс. Это ж настоящее убийство! Не то что в Мухонке».
«Ямой» оказалось отверстие в промерзшей земле, перекрытое деревянной крышкой, напоминающей колодезную. Довершал конструкцию амбарный замок.
Должен был довершать, потому как он не скреплял половинки крышки, а валялся рядом, присыпанный снежной крупой.
Завидев это, голова выпучил глаза и схватился за баранью шапку:
– Убег! Убег, скуда! Шо ж я теперь барину скажу?!
Осмотрев яму, где содержали ундина, Малахит Никлас рывком подтянулся и выбрался наружу, затем сообщил, что узник, вероятней всего, уцепился за отвесную стену когтями, прорыл в мерзлой земле небольшое отверстие, просунул руку и взломал замок рыболовецким крючком. Сломанный крючок нашла поблизости Диана, подтвердив его догадку. Эти двое понимали друг друга с полуслова, это было заметно и даже вызывало зависть. Вот от Илая младшая вечно отмахивалась.
Обследовав округу, охотники споро определили направление и засобирались в погоню. Неожиданно для всех с ними вызвалась идти Норма. Свое решение она объяснила просто:
– Ундин был ослаблен пленом, на улице зима, он может быть при смерти. Я должна буду его допросить, если мы только успеем вовремя.
Координатору не оставалось ничего иного, кроме как отпустить сестру. К тому же опытный Малахит вызывал доверие, да и девушки далеко не так безобидны, как могло показаться стороннему наблюдателю. Илая же больше волновали жители Болиголова. Было в них что-то подозрительное и отталкивающее одновременно. То, как они следили за каждым движением геммов, держась при этом на почтительном расстоянии; тот факт, что у них не было даже захудалой часовенки, следовательно, они не почитали серафимов. А добавьте к этому неуважение к властям в его, Илая, лице… Нет, это место требовало внимания. Илай уже предвкушал, как изловит целое село демонопоклонников и его поставят начальником над самой Рахель. Хотя нет, взбешенная Рахель за такое могла бы и прикончить, так что без последнего пункта можно обойтись.
Лес с восторгом воспринял предложение «навести шороху», переданное неслышным голосом, и братья взялись за дело. Перво-наперво, конечно, надо расследовать детали убийства, но и про селян не забыть.
Пусть ни у Илая, ни у Леса не было талантов Охотницы, но их зрение и слух все же превосходили человеческие, так что они принялись обыскивать важные для следствия места. Хибара ундина-полукровки внутри оказалась еще более жалкой, чем снаружи. Из обстановки там был лишь топчан, накрытый жидкой козлиной шкурой, да обрубок ствола, служивший, по всей видимости, и стулом, и столом. Печь он топил по-черному, отчего глинобитные стены были покрыты слоями жирной копоти. Уловом воняло из каждого угла. Под топчаном обнаружили подобие тетради, исчерканной самодельными ягодными чернилами. Записи больше всего напоминали календарь работ. Также у хибары обнаружился тесный подпол, служивший ледником для хранения мороженой, сушеной и вяленой рыбы.
Илай развел руками:
– Никаких следов преступления.
– И никаких следов оружия, – добавил Лестер. – Видишь, на стенах ни пятна светлого, ни мазка от руки. Значит, ничего не висело.
– Вот это ты голова! – восхитился его смекалке Илай.
– Да я вообще не понимаю, почему все думают, будто я тупой?!
Янтарь похлопал брата по плечу:
– Все потому, что им невыносима мысль о совершенстве.
– А, ну да, – тут же успокоился Лес. – Ну и вдогонку тебе вывод: постоянной женщины у него тоже не было. Ни привести некуда, ни посадить, ни уложить.
Илай хотел было заметить, что ни одна женщина не стала бы жить в такой грязи, но осекся, вспомнив, какой свинарник любила разводить вокруг себя Диана. Вместо этого он отправился осматривать место обнаружения трупа. На него указал голова, и парни засновали вокруг.
– Следы волочения, – указал Илай на примороженную грязь.
Лес присмотрелся:
– Направление к деревне, тащили за ноги, вишь борозду? Так труп забирали? – обратился он уже к голове.
Тот от переживаний вспотел, стащил с лысеющей головы баранью шапку и теперь утирал ей раскрасневшееся лицо. Сообразив, что от него хотят, он спохватился и закивал:
– Так и было. Васятка мертвую Ларку нашел, на руки взять сил не хватило, так что поволок вон дотудова, – он указал на покосившийся коровник, – а там уж и остальные подоспели. Подняли и дальше понесли.
