Не услышав от Дэвида ни слова, Слоун занес ногу и двинул упавшего каблуком в лоб, заставив крепко приложиться затылком к бетонному полу. Перед глазами у Вэйла заплясали темные пятна. Сознание вот-вот покинет его. Реакторы над ним снова изменили тональность, зазвучав как-то иначе. Слоун задрал голову кверху. Сирена взвыла практически перед самым взрывом, всколыхнувшим зал и метнувшим во все стороны осколки бетона и куски металла. Из труб и стен с шипением забил пар, затянувший помещение непроглядной пеленой.
Перекатившись на живот, Дэвид пополз, отталкиваясь здоровой рукой и одной ногой, волоча за собой отнявшуюся руку и недвижную ногу и едва не теряя сознание от боли. Ему пришлось остановиться, чтобы сглотнуть и перевести дыхание. Потом Дэвид одолел еще пару футов, стараясь не вдыхать пыль и грязь, покрывающие пол. Он понимал, что они все равно набьются в раны на ноге и плече, но это несущественно, главное — убраться отсюда. Он видел, как Слоун мечется по залу, размахивая руками в попытке разогнать туман.
Еще взрыв.
Второй реактор?
Туман сгустился настолько, что перекрыл всякую видимость.
— Сэр, мы должны эвакуироваться, возникла проблема… — послышалось в отдалении.
— Отлично. Дай мне свой автомат!
Выстрелы — повсюду. Пули зарикошетили от стен, от пола. Дэвид оцепенел, прижавшись к полу, прислушиваясь. В паре дюймов над полом еще оставалась полоска относительно прозрачного воздуха и были видны тела, падающие там и тут — Слоун косил собственных людей направо и налево в последней отчаянной попытке всадить в Дэвида еще хоть пулю.
— Сэр, мы должны…
— Ладно уж!
Дэвид услышал вокруг топот бегущих ног. Попытался оттолкнуться здоровой рукой, но не смог. Слишком ослаб. Слишком замерз. Он смотрел, как его дыхание вздымает с пола белую пыль. Каждый выдох поднимал несколько частичек белого порошка. Вокруг него алое пожирало белизну. Это что-то напомнило Дэвиду — то ли мысль, то ли воспоминание, только что именно? Бритье. Как кровь из пореза пропитывает белую салфетку. Он смотрел, как алое ползет по белой пыли к его лицу, и слушал заунывный вой сирен.
Кейт думала, что набитые в комнату люди падают, но тут она с ужасом осознала, что они рассыпаются, обращаются в прах от пола кверху. В том конце комнаты вспыхивали огни, и Кейт разглядела волны, бегущие сквозь толпу, будто неистовый прибой, несущий смерть по одному всплеску зараз.
Но теперь набат изменился. И свет — вспышки — стал более тусклым, не таким ослепительным. Теперь она смогла разглядеть источник — аппарат, подвешенный к стенам, формой напоминающий то ли колокол, то ли громадную пешку с окошками в головке. Прищурившись, Кейт разглядела кое-что еще. Эта штуковина… таяла. Срываясь, железные слезы накрывали тех, кому не повезло оказаться под колоколом, расплавленным одеялом смерти.
Все больше людей падали, но по комнате еще были рассеяны уцелевшие; некоторые выглядели растерянными, словно ожидая, когда и до них дойдет очередь в гибельной лотерее, другие бежали — большей частью по углам, — а трое или четверо колотили в дверь.
Поглядев вниз, Кейт увидела собственное тело впервые с той поры, как очнулась. Кровь покрывала ее с головы до ног, но чужая. Если не считать пульсаций в голове, она невредима. Нужно помочь этим людям. Опустившись на корточки, доктор Уорнер осмотрела человека у своих ног — вернее, то, что от него осталось. Вид такой, словно кровь у него вскипела, разрывая сосуды изнутри таким обширным кровоизлиянием, что кожа лопнула и кровь хлынула из глаз и из-под ногтей.
Колокол изменился: свет вспыхнул снова — ярко, как никогда. Приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза, Кейт отвернулась и увидела перед собой Наоми — должно быть, пробиравшуюся через трупы к двери. Кейт поползла к ней.
Удары теперь слились в непрерывный низкий гул, будто звон гонга, все не кончающийся и не кончающийся. Перенапряженная сталь?
Запрокинув голову Наоми, Кейт отвела волосы с ее лица. Мертва. Красивая. До лица кровь не добралась.
Тела копошились вокруг Кейт — живые. Сгрудились у двери, колотя в нее и вопя. Доктор Уорнер попыталась встать на ноги, но не могла; они все навалились на нее, размахивая руками в воздухе и толкаясь.
Взрыв оглушил Кейт и приплюснул толпу, припечатав половину людей к ней. Она силилась вздохнуть, но никак не могла. Тела раздавливали ее, покоясь на ней удушающим бременем. Она билась, извивалась, толкая головой. Нет — сыплются обломки. А потом вода — целый потоп в комнате, и она вдруг освободилась, уносимая грандиозной приливной волной, хлынувшей через рушащиеся стены комнаты смерти.
Кейт резко передохнула. В груди засаднило, но со вздохом накатило безмерное облегчение. В этот момент у нее было лишь две мысли:
Дориан Слоун жестом велел доктору Чангу надеть одну из пар наушников вертолета.
Под ними комплекс потряс очередной взрыв, заставивший вертолет содрогнуться и чуть увалиться в сторону.
Едва наушники коснулись ушей Чанга, как Дориан выпалил:
