Ген. Очень личная история полностью

Атмосфера быстро накалилась в первое же утро. Главным вопросом все еще был самопровозглашенный мораторий: следует ли ученым ограничиваться в своих экспериментах с рекомбинантной ДНК? Уотсон был против. Он желал абсолютной свободы и призывал развязать ученым руки в науке. Балтимор и Бреннер вновь завели речь об «увечных» переносчиках генов, способных обеспечивать безопасность. Мнения остальных участников резко разделились. Открываются ошеломительные возможности, протестовали некоторые, а мораторий парализует весь прогресс. Один микробиолог сильнее прочих был разгневан строгостью предложенных ограничений: «Да вы просто в сортир слили все плазмидные коллективы»[664], – обвинил он комиссию. В какой-то момент Берг пообещал засудить Уотсона за неспособность адекватно оценить характер рисков рекомбинантной ДНК. В ходе особенно деликатных обсуждений угроз молекулярного клонирования Бреннер попросил журналиста газеты Washington Post отключить диктофон. «Я верю в неотъемлемое право каждого взрослого ученого выставлять себя полным придурком конфиденциально», – объяснил он. Его тут же обвинили в «фашизме»[665].

Пятеро членов оргкомитета – Берг, Балтимор, Бреннер, Ричард Роблин и биохимик Максин Сингер – тревожно ходили по аудитории кругами, оценивая градус растущего напряжения. «Споры все продолжались и продолжались, – писал один журналист. – Некоторым участникам это осточертело[666], и они ушли на пляж курить марихуану». Сидя в своей комнате, Берг сердился и переживал, что конференция закончится ничем.

И действительно, ничего не было формализовано вплоть до последнего вечера, когда сцену заняли юристы. Пять адвокатов предложили обсудить правовые нюансы клонирования и обрисовали мрачную картину потенциальных рисков: если хоть один сотрудник лаборатории заразится рекомбинантным микробом и у него появятся хоть малейшие признаки болезни, то глава лаборатории, лаборатория и все учреждение будут привлечены к юридической ответственности. Остановят работу целого университета, лабораторию закроют на неопределенный срок, ее двери начнут осаждать пикетчики и блокировать люди в защитных костюмах, похожие на космонавтов; национальных регуляторов здоровья забросают вопросами – в общем, начнется настоящий ад. Органы государственной власти отреагируют введением драконовских мер, которые коснутся не только рекомбинантной ДНК, но и более широкого круга биологических исследований. В итоге все может вылиться в куда более строгие ограничения по сравнению с правилами, которые ученые могут установить для себя сами.

Выступление юристов, стратегически верно проведенное в последний день Асиломарской конференции, стало ее поворотным пунктом. Берг понимал, что встреча не должна – не может – завершиться без составления официальных рекомендаций. В тот вечер Балтимор, Берг, Сингер, Бреннер и Роблин в своем бунгало до глубокой ночи ели китайскую еду из коробочек, делали пометки на доске и разрабатывали план на будущее. В 5:30 утра, всклокоченные и сонные, распространяя запах кофе и чернил, они вышли из пляжного домика с готовым документом. Документ начинался с признания существования странной параллельной биологической вселенной, куда ученые нечаянно проникли с помощью молекулярного клонирования: «Новые методы, позволяющие комбинировать[667] генетическую информацию очень разных организмов, забросили нас в область биологии со множеством неизвестных. <…> Именно это неведение вынудило нас заключить, что было бы разумнее проявлять изрядную осторожность во время подобных исследований».

Для минимизации рисков документ предлагал[668] четырехуровневую схему ранжирования потенциальных биоугроз от генетически модифицированных организмов и давал рекомендации по мерам защиты от утечки для каждого уровня (внедрение онкогена в человеческий вирус, к примеру, требовало самой высокой степени изоляции, а перенос гена лягушки в бактериальную клетку – самой низкой). По настоянию Балтимора и Бреннера в документ включили-таки предложение разработать дефектные векторы и организмы для поддержания клонируемых генов в лабораториях. В заключительной части документ настоятельно рекомендовал постоянные ревизии процедур рекомбинации и контроля распространения – с целью ослабления или ужесточения ограничений в ближайшем будущем.

Когда в 8:30 началась последняя утренняя сессия Асиломара, все члены комитета с волнением ожидали, что их проект отвергнут. Но, как ни странно, его одобрили почти единогласно.