Ген. Очень личная история полностью

Ученые Genentech выбрали остроумное и неожиданное решение этой проблемы. Вместо того чтобы патентовать инсулин в категориях продуктов, они дерзнули протащить его как одну из разновидностей «метода». Их заявка претендовала на патентную защиту «переносчика ДНК», который доставлял ген в бактериальную клетку и запускал там наработку рекомбинантного белка. Это было настолько в новинку – еще никто не производил в клетках рекомбинантный человеческий белок для медицинского использования, – что их дерзость окупилась. В 1982 году, 26 октября, Ведомство США[703] по патентам и товарным знакам (USPTO) выдало Genentech патент на использование рекомбинантной ДНК для производства таких белков, как инсулин или соматостатин, в микроорганизмах. Один обозреватель тогда писал: «Фактически действие патента покрывало[704] в качестве изобретения [все] генетически модифицированные микроорганизмы». В итоге этот патент Genentech стал одним из самых выгодных и спорных патентов за всю историю технологий.

Инсулин был грандиозной вехой в истории биотехнологической промышленности и бестселлером Genentech. Но не он стал тем лекарством, которое вбросило технологию молекулярного клонирования в центр внимания общественности.

В апреле 1982-го Кен Хорн, артист балета из Сан-Франциско, посетил дерматолога с жалобами на совершенно необъяснимый набор симптомов. Хорн уже несколько месяцев ощущал слабость; у него начался кашель и устойчивые к лечению приступы диареи. Из-за потери веса его щеки впали, а мышцы шеи напоминали кожаные ремни. Его лимфоузлы распухли, ну а теперь вот – танцор стащил с себя рубашку – по коже распространилась сеть узелков всех оттенков пурпурно-синего, похожая на сыпь из какого-то макабрического комикса.

Случай Хорна не был уникальным. С мая по август 1982-го, пока жители побережья плавились от жары, похожие странные эпизоды фиксировали в Сан-Франциско, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Специалисту Центра по контролю и профилактике заболеваний (CDC) в Атланте поступило девять заявок на пентамидин – необычный антибиотик, используемый как резервное средство для лечения пневмоцистной пневмонии[705]. Это была какая-то бессмыслица: пневмоцистная пневмония – очень редкая инфекция, которая обычно поражает онкобольных с совершенно подавленным иммунитетом. Однако все заявки были для молодых мужчин с прежде отличным здоровьем, у которых иммунная система внезапно, совершенно необъяснимым образом коллапсировала.

Тем временем Хорну поставили диагноз «саркома Капоши»: довольно лениво развивающиеся новообразования кожи, нередко поражающие пожилых мужчин средиземноморского происхождения. Но случай Хорна, как и девять других, появившихся в следующие четыре месяца, не очень походил на описанные в научной литературе медленно растущие опухоли. Это был бурный, агрессивный рак, который быстро распространялся по коже, переходил в легкие и, казалось, питал склонность к гомосексуалам Нью-Йорка и Сан-Франциско. Тем временем Хорн продолжил озадачивать медиков все новыми и новыми головоломками. К прошлым проблемам у него добавились пневмоцистная пневмония и менингит. К концу августа уже было ясно, что на ровном месте разразилась настоящая эпидемия. Отмечая преобладающую ориентацию зараженных мужчин, врачи начали называть болезнь «иммунодефицит, ассоциированный с гомосексуальностью» (gay-related immune deficiency, GRID). Многие газеты в обвинительном ключе[706] писали о «чуме голубых».

Но уже в сентябре ошибочность термина стала очевидной: симптомы иммунологического коллапса, включая пневмоцистную пневмонию и странные варианты менингита, появились у трех пациентов с гемофилией А. Такая гемофилия, напомним, заставляла истекать кровью представителей английских монарших родов, а вызывает ее единственная мутация в гене фактора свертывания крови VIII. Столетиями страдающие гемофилией жили в постоянном страхе перед кровотечениями: царапинка на коже быстро могла вылиться в катастрофу. Однако к середине 1970-х гемофиликам уже научились помогать введением концентрированного фактора VIII. Из нескольких тысяч литров человеческой крови выделяли одну дозу этого препарата, так что она оказывалась эквивалентной сотне переливаний. В обычного пациента с гемофилией, таким образом, проникал сгущенный экстракт крови тысяч доноров. Случаи загадочного иммунологического коллапса у пациентов, подвергавшихся множественным переливаниям крови, четко указывали на причину недуга – какое-то содержащееся в крови болезнетворное начало, загрязнившее запасы фактора VIII. Возможно, новый вирус. Болезнь получила новое название – синдром приобретенного иммунного дефицита, СПИД.