На последней неделе срока, допускающего проведение абортов, 31 мая, Дж. Г. решила прервать беременность[744]. Останки плода, извлеченные 2 июня, отчетливо демонстрировали признаки синдрома Дауна. Мать, как утверждает медкарта, «перенесла процедуру без осложнений» и была выписана двумя днями позже. Больше о ней или ее семье ничего не известно. Первый «терапевтический аборт», проведенный исключительно на основании результатов генетического теста, вошел в историю человечества, окутанный таинственностью, страданием и горем.
Пренатальная диагностика и аборты хлынули мощным потоком летом 1973-го. Спровоцировал это неожиданный событийный вихрь. В сентябре 1969-го Норма Маккорви[745], 21-летняя ярмарочная зазывала из Техаса, забеременела в третий раз. Без денег, часто без дома и без работы, она решила прервать нежеланную беременность, но не смогла найти клинику, где это сделали бы легально, ну или хотя бы с соблюдением санитарных норм. Одно из попавшихся ей мест, как она позже рассказывала, размещалось в заброшенном здании бывшей больницы, где «по всей комнате валялись грязные инструменты, а <…> на полу засохла кровь».
В 1970-м два адвоката представили ее иск против штата в техасский суд, настаивая на том, что Маккорви имела законное право на аборт. Ответчиком назначили Генри Уэйда, окружного прокурора Далласа. На судебном разбирательстве Маккорви вместо собственного имени пользовалась псевдонимом Джейн Роу. Иск «Роу против Уэйда» прошел через техасские суды и в том же году добрался до Верховного.
Верховный суд США слушал прения сторон в деле «Роу против Уэйда» в 1971–1972-м. В январе 1973-го он вынес историческое решение – удовлетворить иск Маккорви. Выражая мнение большинства, член Верховного суда Гарри Блэкман постановил, что штаты не могут больше считать аборты незаконными. Право женщины на неприкосновенность частной жизни, писал Блэкман, «достаточно широко, чтобы включать [ее] решение прервать или сохранить беременность»[746].
Однако «право женщины на неприкосновенность частной жизни» не было абсолютным. В акробатической попытке уравновесить права женщины, вступающие в конфликт с растущей вместе со сроком беременности «индивидуальностью» плода, Верховный суд решил, что штат не может ограничивать право на аборт в течение первого триместра беременности, однако по мере созревания плода потребность в защите его «индивидуальности» постепенно растет, и штат уже может это право ограничивать. Разделение срока беременности на триместры было биологически необоснованным, но юридически необходимым нововведением. Как выразился правовед Александр Бикел, «в первые три месяца интересы индивида [матери] ставятся выше интересов общества; во втором триместре – тоже, но уже в нормативных рамках системы здравоохранения; в третьем триместре нужды общества превалируют».
Энергия, высвобожденная решением по делу Роу, моментально распространилась по медицинской среде. Да, суд передал женщинам право контролировать собственное размножение, но это в значительной степени передало право контролировать зародышевый геном медицине. До дела Роу пренатальное генетическое тестирование пребывало в законодательном чистилище: амниоцентез был разрешен, а вот правовой статус абортов точно определен не был. Теперь же, когда аборты в первом и втором триместрах легализовали и признали примат врачебного мнения, генетическое тестирование было просто обречено на распространение по медицинским учреждениям всей страны. Человеческие гены отныне стали «применимыми на практике».
Последствия широкого распространения генетического тестирования и абортов скоро стали заметны. В некоторых штатах встречаемость синдрома Дауна за период с 1971 по 1977 год упала на 20–40 %. В 1978-м у нью-йоркских женщин из группы высокого риска больше беременностей закончились абортом, чем родами в положенный срок[747]. К середине 1970-х генетическая диагностика позволяла еще в утробе выявить почти 100 хромосомных аномалий и 23 метаболических заболевания. Среди этих недугов были синдромы Тёрнера и Клайнфельтера, болезни Тея – Сакса и Гоше. Как писал один генетик, «дефектик за дефектиком», медицина потихоньку прокладывала себе путь в пространстве «риска нескольких сотен известных наследственных заболеваний». А один историк отметил, что «генетическая диагностика превратилась в медицинскую индустрию. <…> Выборочное абортирование пораженных плодов переросло в первичное мероприятие геномной медицины».
Окрыленная вновь обретенной способностью влиять на наследственность человека, медицинская генетика вступила в период такого безрассудства, что даже начала переписывать собственное прошлое. В 1973-м, через несколько месяцев после вынесения решения по делу «Роу против Уэйда», Маккьюсик переиздал свое пособие по медицинской генетике. В главе о «дородовом выявлении наследственных болезней» педиатр Джозеф Данцис писал:
